Спектакль


16+

Николай Эрдман

Кто автор этого безобразия?

Режиссёр: Михаил Левитин

Постановка: Театр «Эрмитаж»

В ролях: Юрий Амиго, Александр Андриевич, Ирина Богданова, Александра Володина-Фроленкова, Ирина Качуро, Людмила Колесникова, Евгений Кулаков, Владимир Михайловский, Денис Назаренко, Жанна Никонова, Сергей Олексяк, Андрей Семенов, Станислав Сухарев, Екатерина Тенета, Евгений Фроленков, Алла Черных, Маина Чижевская, Алексей Шулин, Собачка Фаня.

2 часа 30 минут c антрактом

Писатель и сценарист Николай Эрдман был одним из самых талантливых и остроумных людей своего времени. Сценарист фильмов «Веселые ребята» и «Волга-Волга», «Актриса», «Смелые люди», «Застава в горах», автор блестящих пьес «Мандат» и «Самоубийца», соавтор таких режиссеров, как Вс. Мейерхольд и Н. Охлопков, Р. Симонов и Ю. Любимов, создатель многочисленных интермедий для спектаклей Вахтанговского театра, либретто оперетт и эстрадных миниатюр. Своим спектаклем М. Левитин хотел бы напомнить об этом большом таланте, представив блестящие образцы его весёлого и горького остроумия.

В спектакле использованы интермедии к старым постановкам Вахтанговского театра «Гамлет», «Два веронца», «Лев Гурыч Синичкин», «Принцесса Турандот», к оперетте «Летучая мышь», эстрадные и цирковые миниатюры, письма и воспоминания.

Ближайшие даты исполнения

12 декабря (ЧТ) в 19:00Купить билет

Отзывы

«Кто автор этого безобразия?», Театр Эрмитаж, 22.08.2010

Известно кто — не Эрдман.

Думаю, больше мне в этом театре делать нечего, даже для интереса: "Хармса" посмотрела, нечто по Эрдману — посмотрела, впечатления получила, всем спасибо, все свободны. И не надо больше сюда ходить, тем более что театральное безрыбье скоро закончится.

Артисты, что интересно, понравились. Да они вообще хорошие. И здесь тоже хорошие: режиссерское намерение — уж какое было — они выполняли честно и точно, так, что приятно посмотреть; так бывает, когда наблюдаешь за умелым работником. И только, да. Хорошо хоть так.

Понравился Бригелла в первой сцене, где манипуляции со шляпой — удачно рванул на звук мобильного, молодец. Помню, этот же артист в "Хармсе" спал на сцене перед началом действия — вроде как частью декорации служил — и очень натурально вздрогнул и зашевелился во сне, когда грянуло громкое объявление о телефонах и фотосъемке.

Труффальдино — веселый рыжий молодец, кудрявый,белозубый — раз пять, через реплику, повторил: "Ну да!" — с одинаковой интонацией; у него это прозвучало смешно и мило. К сожалению, почти во всех остальных местах спектакля, где встречались интонационные повторы, было удручающе скучно и навязчиво.

Рассказчик-пианист — удачный образ, этому спектаклю прямо-таки необходимый. Артист с внешностью литературного англичанина сидит у пианино, играет легкомысленные мелодии, временами оборачивется в зал, читает басни, что-то комментирует; прищурившись и взяв трубку, превращается в узнаваемого, хотя и не страшного, Сталина; читает за Эрдмана отрывки из писем. Самое же главное, что он делает — это доброжелательно слушает. Впрочем, "доброжелательно" — не совсем то слово. Он слушает сочувственно, с дружеским интересом, понимающе; он так слушает, что почти говорит сам, только беззвучно. Поневоле присмотришься и прислушаешься к тому, что происходит на сцене — раз этот достойный человек слушает так внимательно и с таким уважением, должно быть, там что-то хорошее.

Но это иллюзия. Хорошее есть у самого литературного англичанина, в том же, на что он так по-доброму смотрит, хорошего не очень много.

Главный ужас — "Самоубийца". Я уже смотрела версию "Юго-Запада" (http://xild.livejournal.com/28852.html) и рамтовский спектакль (http://xild.livejournal.com/43332.html); рамтовский понравился, с юго-западного ушла.
Посмотрев отрывки "Самоубийцы" здесь (спасибо, короткие), я поняла. что на "Юго-Западе" было ещё ничего. Там много было каши и бреда, но зато был хороший Подсекальников. Артиста очень удачно подобрали — такое впечатление создалось, что он играет сам себя, до того у него герой был убедительный. 
А здесь — не пойми что. Ну зачем, зачем так издеваться над Эрдманом? Разве он заслужил? 

Артист, игравший Подсекальникова, изображал нечто среднее между забитым бедненьким служащим, комической старушонкой и учащимся кулинарного техникума в исполнении Хазанова, с сильным преобладанием старушонки. 
И всё — мимо, мимо. Во-первых, Подсекальников никакой не служащий, а безработный. Ему бы не плащик занюханного интеллигента, и что-нибудь вольное и нараспашку, и майку-алкоголичку. Это и манер касается. Почитайте вы текст: нигде Подсекальников не унижается, не ноет и не скулит, тем более так показушно и с перебором. В уморительной сцене. где он хочет застрелиться и не может, потому что на самом деле совсем не хочет — столько чистого и доброго смеха, что нытью просто не может быть места. Он часто иронизирует на д собой — полуосознанно, если сравнивать с тещей или Аристархом Доминиковичем (те иронизируют вовсе неосознанно). Он холодноват и наблюдателен, и не лишен юмора, и по-своему дерзок; его финальный монолог — это речь уверенного человека.

А здесь сделали из Подсекальникова завывающее ничтожество — убогое и (хочется сказать, к счастью) неубедительное.
Неубедительное — потому что режиссеру даже в голову не пришло, видимо, что подобное ужасное и смешное положение, в котором очутился герой. может сложиться на самом деле. Не до такой степени остро, но может; почти каждый может припомнить, как ему приходилось, спасая что-то очень для себя ценное, жертвовать мнением окружающих. А ведь это ситуация финала "Самоубийцы".
Создателям этого спектакля, видимо, бросилась в глаза лишь уморительность метаний; уморительность и попытались прежде всего преподнести,
Отсюда, видимо, и отвратительная ненатуральность этих сцен. Зрителю какбе показывают пальцем и говорят: смотри, какой смешной этот безработный, маленький такой, ой, смотри, обхохочешься! А вот мы его ещё смешнее сделаем: пусть говорит старушечьим голосом и тоненько, и пусть ноет и жалуется противным тоном, это ведь ужасно смешно!
В сцене финального монолога все персонажи — уже по первой части спектакля знакомые, наспех переделанные в персонажей "Самоубийцы" — завывают с совершенно одинаковой и утомительной интонацией; может, конечно, это мощная режиссерская мысль. Мол, эти герои одинаково плохие, одинаково притворяются хорошими — вот пусть и завывают одинаково. Может, мысль там на самом деле глубже, а я просто не поняла. Но смотрелось и звучало всё это — просто скучно, и мучительно думалось, когда же закончится этот кошачий концерт.  
Глупо и фальшиво завывает искусственная вьюга, когда читают письма Эрдмана; на рассказчике-пианисте наглядность — ушанка. Это чтобы зритель понял, что в Енисейске холодно. Такой уж в Эрмитаже зритель, видимо. Неужели никому не приходит в голову, как неуместны и бестактны  — эта кинематографическая вьюга, эта ушанка? Это ведь дешевка, самого последнего разбора, а замах между тем на трагическое, на судьбы гения.

Словом, ловить нечего. Где хотели сделать смешно — так переборщили, что стало не смешно. Где замахнулись на трагическое — допустили небрежность, и замах пропал даром. 

А всё ж таки Эрдмана поставили ещё раз, пусть вот так, но всё же. После стольких лет замалчивания — его пьесы идут, и дай бог, чтобы их ещё ставили много-много раз.

«Кто автор этого безобразия?» Эрмитаж, 4 июня

Cпектакль по сути строится, как цирковое представление. Тут и замечательные "клоуны" (Стас Сухарев и Непомник), и вездесущий шпрехшталмейстер (великолепный Андрей Семёнов), и номер с "дрессированной" собачкой Фаней, и очаровательная гимнастка (Людмила Колесникова)… Но главное...

«Кто автор этого безобразия?» по Н.Эрдману в театре «Эрмитаж», реж. М.Левитин

После приуроченной к чеховскому юбилею постановки по мотивам «Скучной истории» Левитин вернулся к своему любимому материалу — советским 1920-м. Трехчасовое представление «Кто автор этого безобразия?» создано на основе текстов Николая Эрдмана: интермедий, басен, фрагментов...