Автор: kovai

«Три сестры» Погребничко.

Юрий Погребничко возобновил спектакль «Три сестры». К знаменитому чеховскому сюжету режиссёр обращается уже в третий раз. Впервые Погребничко поставил «Трёх сестёр» в театре на «Таганке», ещё в начале 80-х годов. Позднее, в начале 90-х, режиссёр поставил спектакль в своём театре. И вот новая версия «Трёх сестёр». На этот раз в спектакле, наряду с корифеями театра «Около» заняты и студенты Щукинского училища, курса Погребничко.

Самое любопытное, что в отличии от многих других спектаклей, поставленных по этой пьесе, режиссёры забывают о том, что сёстры, помимо своей тоски, действительно умели веселиться и радоваться жизни. И в спектакле Погребничко это хорошо показано — и цыганские романсы, и ряженые, и даже танцы на столе — здесь есть всё. На мой взгляд, как раз только на таком контрасте — желания и потребности в радости, которая мгновенно сменяется чувством тоски, можно, если не понять героинь Чехова, то хотя бы приблизиться в этому.

Все фото

«Призраки Шекспира» Анатолий Ледуховский

В этом спектакле героев как таковых нет. Знаменитую шекспировскую драму «Гамлет» здесь разыгрывают тени. Гертруда, Офелия, Гамлет, Клавдий и призрак бывшего хозяина Эльсинора — все персонажи яркими пятнами света проявляются в тёмном, почти чёрном пространстве сцены, в котором рождаются абсолютно новые и удивительные ассоциации, связанные с хрестоматийным сюжетом.

Сцена пира. Животные за столом, в прошлом когда-то люди, едят и выпивают. Еда пошла с похоронного стола на свадебный. У Оруэла есть рассказ, «Скотный двор», когда человек деэволюционирует и превращается в животное. Эта мысль в спектакле — отчётлива и театр теней как нельзя кстати воплотил её.

Спектакли Анатолия Ледуховского почти не поддаются описанию. Впрочем, такая трудность наступает у любого, кто рассказывает и о спектаклях Дмитрия Крымова, который создаёт свои постановки, как известно, при помощи художественных приёмов, т. е. можно сказать, из ничего. Конечно, сравнивать этих двух талантливых режиссёров-художников не имеет абсолютно никакого смысла. У каждого свой язык общения со зрителем.
Режиссёр Ледуховский погружает зрителя в полную темноту, в которой рождаются разные образы. Его постановки подобны снам. Всё действие происходит в нереальном пространстве — маленьком чёрном кубе. Из пустоты, из ничего, будто из далёкого прошлого доносятся в ассоциативном ряде сцены на мотив шекспировских сюжетов.

Призраки Шекспира
Призраки Шекспира
Офелия

Все фото

Смерть дикого воина

В первой части спектакля герои размышляют о вечном — жизни и смерти. Во второй — появляются образы Льва Толстого, Андрея Болконского, который лежит смертельно раненный под Аустерлицем и смотрит в небо. Только в пространстве Хармса все персонажи перепутаны, всё перемешано, и становится сложно найти здесь логику. Ясно одно: герои спектакля оплакивают смерть русской литературы. Пустое пространство, я бы даже сказала глухое и не живое… мёртвое.

Они постоянно взывают к небу, но оно безмолвно. Лишь на проекторе, расположенном за оркестром отображается синее небо, по которому несутся гонимые ветром тучные облака и, будто вступая в спор с ним, проецируется черно-белое изображение на полу. А сладкие, убаюкивающие голоса, что-то шепчут, словно приговаривая как хороша смерть. Здесь голос звучит сакрально и подобен чистому звону колокольчика, которые держат в руках герои. Всё меняется и проходит, остаётся только мудрое небо над головой.

Все фото

Портрет РАМТ

В программке спектакля «Портрет» жанр постановки обозначен как фантазия для драматического артиста, гобоя и оркестра. На протяжении всего театрального действа единственный актёр на сцене Евгений Редько разыгрывает известный гоголевский сюжет о таинственном портрете с демоническими глазами. Некогда талантливый художник, но не такой известный и богатый как другие его собратья по искусству, уподобляется маститым мастерам живописи. Только теперь первое место в его жизни принадлежит не желанию творить и наслаждаться процессом поиска настоящего искусства, а жажда власти, благополучия и богатства.

Евгений Редько. У этого актёра интересная внешность. Каждый раз, когда я вижу его на сцене, то в голову приходит одна мысль. Ему обязательно надо сыграть Мефистофеля. Бешенные, бегающие глаза, острый, вздёрнутый нос. Плюс экстравагантная пластика делает образы его героев мистическими, эмоциональными и загадочными. Что-то демонисческое в них есть.

Портрет в РАМТе
Портрет в РАМТе
Портрет, Евгений Редько Портрет, Евгений Редько

Остальные фото

Моноспектакль

Недавно была свидетелем очень интересного явления. Смотрела любопытный моноспектакль на тему Достоевского, точне, на темы этого писателя. На сцену вышел актёр, представился толкователем аппокалипсиса. Ну толкователь и ладно, чего только не услышишь сегодня с театральных подмостков. Актёр вышел, сел на стул и заговорил со зрителем. Разговор оказался достоточно откровенным, чтобы зритель не поверил в эту откровенность. Парадокс.

О чём говорил актёр, сложно сказать, потому что все те вопросы, которые он задавал, зрители врядли сами могут ответить на них. Мы ищем всю жизнь ответы на вечные вопросы «зачем и для чего мы живём?» и т. д.

Он не пришёл сюда развлекать или поучать, просто поговорить. И зрители ему отвечали. Постепенно, зал начал пустеть, причём зрители не стеснялись во время спектакля уходить прямо с первого ряда. Зрителю стало невыносимо скучно.

Впервые в жизни, ей богу, мне стало жаль актёра и стыдно за себя. Оказывается, чем актёр неправдоподобнее выглядит на сцене, тем правдивее он оказывается для зрителя. А когда он просто выходит поговорить с ним — откровенно, искренне — нам это не нравится. Нам это непонятно. Нам безразлично и неинтересно. А правда нам не нужна на сцене. «Давай, весели, кривляйся, шут!» Тогда зачем выключать мобильные телефоны, шипеть на соседа, когда тот разворачивает шоколадку. Зачем всё это? Отношение зрителя к театру не изменилось со времён скоморохов.

И несмотря на то, что зал покинула почти половина его, а жидкие аплодисменты и вовсе прозвучали один раз, моноспектакль имел успех, потому что такого яркого, пожалуй, проявления взаимоотношений «актёр — зритель» я ещё не видела.

Кто скажет, что актёр плохо справился с ролью? На это очень красноречиво ответил герой Михаила Ефремова из фильма «12», который, очевидно, побывал в этой ситуации. Даже если актёр плюнет в лицо зрителю со сцены — тот не поймёт, а подумает, что это часть действа.

Фото с фестиваля моноспектаклей

Берег женщин

Театр им. Вахтангова открыл сезон спектаклем «Берег женщин». Хотя это как посмотреть, спектакль – хореографическая композиция Анжелики Холиной, созданная по мотивам песен Марлен Дитрих – не имеет сюжетной линии. Он полностью состоит из танцевальных номеров, где каждая женщина исполняет свой танец. Своеобразное театральное кабаре, трескучий звук пластинки и неузнаваемый голос Марлен Дитрих, вот и всё.
Выходят женщины с чемоданами, тревожно всматриваются в тёмную даль зрительного зала. На сцене расположилось старое кафе, отражающееся в кривом зеркале, что подвешено над сценой, бар – последнее пристанище надежды. Здесь женщины пережидают войну, мечтают и вытанцовывают боль. Танец сменяет другой танец, и так полтора часа. Женщины одеты в красивые платья, ретро, такого модного сегодня, красные губы, подведённые глаза и аккуратные причёски, локон к локону. Звучит голос Марлен Дитрих, такой разный в каждых песнях.
У каждой героини своя судьба – разлука, любовь, ожидание, одиночество. Заканчивается хореографическая композиция звуком сирены, после которого женщины в испуге сбиваются в кучу, забирают свои чемоданы и отправляются туда, откуда пришли – искать новое пристанище, где можно переждать войну. Собственно, вот и всё содержание спектакля.
Но вот что странно, то ли зритель разучился понимать театральный язык, то ли бесконечные войны, обезоружили нас окончательно, но не трогает история женщин, пережидающих войну — самое страшное, что существует в истории человечества.
Сегодня, пожалуй, тема войны в театре становится неуместной, избитой по качеству исполнения, но при этом всё ещё актуальной и даже, не побоюсь этого слова, модной. Это всё равно, что посмотреть новости, где бомбят Осетию, а потом сериальчик про это. Грустно. Так и в спектакле, тема войны обозначена хаотичным танцем Лидии Вележевой и испуганным взглядом молодых героинь. Стали в театре в войнушку играть. Обидно, что мы потеряли язык, который когда-то понимал и театр, и зритель.

Фото со спектакля

Пресс-конференция в ТЦ «На Страстном» — SOLO

22 сентября 2008 года в Театральном Центре «На Страстном» состоялась пресс-конференция, посвящённая международному театральному фестивалю моноспектаклей «SOLO», который стартует 1 октября.

Константин Райкин даёт интервью на пресс-конференции в ТЦ
Константин Райкин даёт интервью на пресс-конференции в ТЦ
Константин Райкина на пресс-конференции в ТЦ
Константин Райкина на пресс-конференции в ТЦ
Именно так выглядит зритель, не понимающий происходящего на сцене.
Именно так выглядит зритель, не понимающий происходящего на сцене.

На какой-то момент пресс-конференция превратилась в театр одного актёра — Константина Райкина. Настоящее открытие фестиваля моноспектаклей, другого и не скажешь. От смешков, улыбок, еле сдерживая себя от «гы-гы-гы», было сложно, пожалуй, любому, кто присутствовал при этом камерном действии. В общем, опять-таки возвращаюсь к излюбленной фразе, лучше один раз увидеть, чем сто раз описывать.

Остальные фото

Пресс-конференция в ЦДиР

17 сентября Центр драматургии и режиссуры А. Казанцева и М. Рощина провёл пресс-конференцию в здании своего нового театра с простым названием «Сцена на Беговой».

Бывшее здание театра «Вернисаж» было передано Центру ещё в 2007 году. До открытия 11-ого театрального сезона в здании шёл ремонт, реконструкция. Новый театр имеет два зала: один — на 100 мест, второй — на 50; просторное зрительское фойе и закулисную часть.

На пресс-конференции главным образом обсуждались вопросы, связанные с 11-ым театральным сезоном, который откроется несколькими премьерами в постановке молодых режиссёров: спектакль «Майзингер», пьеса самарского драматурга Германа Грекова, в постановке Юрия Муравицкого; «Хлам» по пьесе уже известного драматурга Михаила Дурненкова, дебют Марата Гацалова; «Поросёнок и Карасёнок», постановка Сергея Сатина. Помимо этого, в репертуар Центра вошёл спектакль Вадима Данцигера, корифея Центра, «Бедный Уильямс», по мотивам пьесы Т. Уильямса «Прекрасное воскресенье для пикника».

Возобновит свою работу дискуссионный клуб, после спектакля в фойе театра зрители смогут вместе с создателями и актёрами обсудить постановку. По словам режиссёра Ольги Субботиной в репертуар в скором будущем вернётся спектакль «А. — это другая», главную роль в котором исполняла Мария Голубкина.

Многих интересовал вопрос изменится ли что-то в творческой жизни Центра с приобретение собственного помещения. Но основные принципы, заложенные ещё Алексеем Казанцевым, год назад неожиданно ушедшим из жизни, останутся нерушимыми, как заверили участники конференции: театр должен идти со временем в ногу; режиссёр работает с теми актёрами, с которыми ему удобно; возможно, поэтому в Центре драматургии и режиссуры никогда не будет своей сформированной труппы. Центр так и останется площадкой, трибуной для молодых талантов, как и завещал Алексей Казанцев.

Ольга Субботина
Ольга Субботина

Ольга Лапшина, Наталья Сомова
Ольга Лапшина, Наталья Сомова
Владимир Агеев, режиссёр
Владимир Агеев, режиссёр

Остальные фото

«М-П» театра «Зоопарк»

«Как надоело смотреть глупые спектакли, а точнее, спектакли ни о чём», — может подумать столичный зритель, вроде меня. Спектакль театра «Зоопарк» «М-П», поставленный Ириной Зубжицкой по мотивам повести Венечки Ерофеева «Москва – Петушки», на...

«8 любящих женщин» в Театре Виктюка

«Вообще логично было бы предположить, что всех героинь у Виктюка сыграют мужчины. Но на этот раз маэстро обманул все ожидания. Актер мужского пола в спектакле только один – Олег Исаев в роли Бабули. Думается, режиссер хотел показать главное (по его мнению) отличие Бабули от остальных: в силу возраста ей, единственной из всех, уже незнакома чувственность. А для Виктюка женщина без искры желания – уже и вовсе не женщина. Значит, роль старухи как раз в пору доверить мужчине. Исаев играет Бабулю подчеркнуто комедийно, ничем не напоминая лирический образ из фильма.

Поспорить с фильмом Виктюк решил и в плане костюмов и сценического оформления. Вместо стильных и разнообразных туалетов 50-х годов актрисы облачены в одинаковые черные шинели. Образ неприглядный, но вполне логично обоснованный. Ведь все эти женщины – преступницы, соучастницы одного большого зла. Зла, совершенного из-за любви. Сразу возникают ассоциации с тюремными сценами мюзикла «Чикаго» и постановкой Театра Луны «Я скрываю». Однотипные шинели олицетворяют общую трагедию героинь, а разнообразное и более нарядное белье – уникальную драму каждой женщины.

Таким образом, облик персонажей в спектакле вышел менее эффектным, зато более символичным по сравнению с фильмом».

Автор Люси

Вся статья