Петербургская лихорадка

«ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ», А.Виднянский, АЛЕКСАНДРИНСКИЙ ТЕАТР, 2016г. (9)

Спектакль большой, крупный, объемный. Очень неоднородный, что плохо, и очень разнородный, что хорошо. Продолжительный, но пяти с половиной часов первоклассного театра там не набирается, есть сцены неудачные, есть сцены затянутые – этой лихорадке нужен рваный монтаж, перепады темпа, нелинейные переходы, экспрессионизм из немого кино (в антракте вспоминали постановку Любимова, где экспрессионизм был проведен безупречно).

Актеры играют в разных манерах, по большей части это оправдано, но есть и совсем неудачные решения (Катерина Ивановна, Мармеладов, Дуня).

Раскольников тихий, темный, самоуглубленный, больной — лицо бледное и заостренное, говорит негромко и сбивчиво. Актер играет в манере Брессона (похожий Раскольников был в фильме «Карманник»). Весь спектакль это кризис его болезни. Переход через бездну по соломинке. Сначала с топором в руке в качестве балансира.

Свидригайлов – второй главный герой спектакля, антипод Раскольникова со свои преступлением и своим наказанием. Он тоже балансирует над бездной, но делает это весело (и в качестве балансира револьвер). Он здоров и свеж, кукольная пластика, оловянные глазки. Еще более кукольный Лужин (самое яркое исполнение этой роли на моей памяти) – эти двое словно идеальные марионетки из театра Мейерхольда. Лужин проще, Свидригайлов сложнее (Лысенков – реальный претендент на Маску, он показал, как много можно достичь, на какую глубину забраться при чисто внешней, масочной манере игры).

Отдельно от всех остальных Соня и Разумихин, актеры играют по-русски, она страстно-религиозна, он земной и положительный (и футболка с портретом Путина Гагарина).

И уж совсем отдельный Порфирий Петрович. Коваленко играет свой спектакль_в_спектакле, избыточный – и фиглярствует, и в зал выходит. Начинает в красном колпаке, а заканчивает в черной рясе и становится в пару к Соне. В сценах второй части Порфирий Петрович и Софья Семеновна как два ангела — черный и белый, они словно поддерживают Раскольникова под руки, помогая пройти последние самые трудные, мучительные шаги.

Замечательно развернута экспозиция, подоплека преступления – социальная («взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвлена стала»). Замечательно завершается первая часть — Соня читает про воскресение Лазаря, белая точка в темноте. Тихие страницы (тут можно вспомнить фильм Сокурова). Зрители уходят на антракт с надеждой.

Начало второй части разочаровывает, нагромождение лишней «режиссуры» и нехватка электричества в самой электрической сцене романа – сцене поминок. Катерина Ивановна тормозит спектакль (актриса свой спектакль_в_спектакле не сыграла). Постановка разваливается (как разваливается декорация), но собирается снова — Свидригайлов придает ей ускорение (Лысенков идет вразнос), Свидригайлова не остановить (пока он сам себя не остановит), а актера не останавливает даже отсутствие партнерши в сцене с Дуней, он играет один.

В финале просто физически ощущаешь, как мучительны последние минуты Свидригайлова — его своеволие; и как мучительны последние минуты Раскольникова – его отказ от своеволия. В спектакле есть хор – твари дрожащие (в черных ватниках, в черных ушанках). Решение кажется лобовым, необязательным и только в финале, когда Раскольникова переодевают в такие же черные одежды, становится понятен смысл.

«Атеизм — это тонкая соломинка, по которой один человек пройдет, а целый народ ухнет в бездну». Один человек — это Свидригайлов, он прошел свой путь до конца. Раскольников становится на другой путь, на мост, по которому переходит через бездну народ.

Читать оригинальную запись

Читайте также: