«Гиньоль имени Станиславского» в театре кукол на Спартаковской, реж. Наталья Пахомова

«Те, кто самоотверженно посвятил жизнь театру, после смерти попадают… в театр!» Я вот очень в последнее время боюсь чего-то подобного, и хоть не могу вслед за Филиппом Киркорвым с той же уверенностью сказать про себя «всю свою жизнь я положил на алтарь искусства», но недавно, к примеру, довелось мне увидеть спектакль, который, вероятно, если за все мною о театре написанное и сказанное вслух попаду в особый театральный ад, там меня принудят смотреть квадрильон квадрильонов лет кряду — поневоле испугаешься. К «Гиньолю» в МТК это не относится, хотя первые минут десять-пятнадцать происходящее вдохновляло меня куда сильнее, чем последующие полтора часа.

По обыкновению я заперся в первый приставной ряд и очень удивился, когда при остальном, пустом на дневном прогоне зале он стал активно наполняться… публикой по билетам. Быстро смекнул, что дело нечисто — зрителям с билетами на прогоне взяться неоткуда, стало быть, это подсадные артисты. Ну и, конечно, импровизируя, они стали изображать ссоры между собой, разборки за места, звонки на мобильник — довольно живенько. Тут и «тапер» за пианино появился, и первые куклы возникли за ширмой, начиная с упомянутого в названии К.С.Станиславского, восседающего на облачке точно бог Саваоф, почти сразу к нему присоединился В.И.Немирович-Данченко, а затем, когда основная часть актеров перестала изображать зрителей и занялась своими прямыми обязанностями, труппа заоблачного театра пополнилась Мочаловым и Щепкиным, Семеновой, Комиссаржевской, Ермоловой, Вахтанговым, Мейерхольдом, Михоэлсом.

«Гиньоль» отчасти наследует традициям Сергея Образцова, с одной стороны, «Божественной комедии», с другой, «Необыкновенному концерту». Вместе с тем за основу сценария Наталья Пахомова взяла очерк Карела Чапека «Как ставится пьеса» из цикла «Как это делается», оттуда же всплывает по ходу действия упоминаемая комедия «Посох паломника»; но в эту конструкцию вписала… доктора Чехова с его «Чайкой». По сюжету «Гиньоля» сборная труппа вечно живых театральных легенд собирается ставить пьесу, Немирович скрепя сердце готов по старой памяти ее написать, но тут Мочалову делается дурно, и подоспевший доктор, которым оказывается Чехов, предлагает им свою «Чайку».

Так, мешая Чапека с Чеховым и «капустническими» прибаутками, порой сугубо внутрицехового потребления, авторы «Гиньоля» раскрывают «тайны закулисы» — по счастью, не мировой, а всего лишь обыкновенной, театральной. Работают в подчеркнуто традиционной технике, с тростевыми куклами за ширмой, включая «собственной персоной» смешную птицу-чайку, обходясь практически без «живого плана» (что тоже заставляет вспомнить «золотой век» театра Образцова), отчего Станиславский и Ермолова порой напоминают персонажей площадного «театра Петрушки», да и ведут себя подобающе, то есть порой вовсе «непотребно». Едва ли это может всерьез покоробить, хочется думать, что уж среди почитателей Комиссаржевской и Вахтангова не найдется оскорбленных в чувствах верующих (но кто знает — как все нервны…), меня в этом плане заставили слегка поморщиться разве что отдельные детали вроде того, что Мейерхольд в ответ на очередную «петрушечную» эскападу коллег говорит «меня убили другие и позже, но сейчас не об этом»: «сейчас» действительно «не об этом», но и «об этом» нельзя не помнить, а как подать, если помнить, в формате «гиньоля» тоже большой вопрос, и этический, и чисто художественный тоже; потом, вспоминая, как и кто убил Мейерхольда, негоже в таком случае забывать и про Михоэлса… Да и самому Константину Сергеевичу прежде, чем стал первым народным артистом СССР, довелось в чекистском застенке ночевать, но… «не об этом» гиньоль его имени.

Что меня огорчило сильнее — бодрый темп и высокий градус иронии, заданный спектаклем в первые минуты, быстро сходит на нет, а представление для кукольного формата — немалой продолжительности… В нем много очевидно повторяющихся, избыточных и утомительных придумок, при некоторых весьма остроумных и неожиданных деталях. Вообще верно говорят персонажи спектакля, что театру нужна в первую очередь пьеса — у «Гиньоля» основные проблемы именно с «пьесой», в которой много всего и она рассыпается на скетчевые сценки, причем неровного качества, при том что исполнители, преимущественно молодежь, работают отлично. Не слишком удачна, правда, идея с новым превращением артистов в «публику» первого ряда, теперь уже премьерную: перед началом в их лице приходится наблюдать (мой опыт, к сожалению или к счастью, позволяет о том судить уверенно) зрителей случайных, а тут они же вдруг оборачиваются завсегдатаями премьер, которые согласно саркастичному Чапеку обожают злорадствовать над актерами в ожидании провала. Ну и на мой субъективный настрой совсем не попадает в общий тон, да и с предфинальной сценкой премьеры «Чайки» не вяжется венчающая «Гиньоль» сентиментальная советская песенка про «доброго зрителя» (пусть и отлично аранжированная для хора), способная умилить в исполнении какого-нибудь 90-летнего мэтра-юбиляра, а для «Гиньоля» совершенно стилистически неуместная.

Читать оригинальную запись