«Беги, Алиса, беги» В.Печейкина-В.Высоцкого-И.Кушнира в Театре на Таганке, реж. Максим Диденко

Как ни странно я не впервые слышу со сцены песни Владимира Высоцкого, написанные к «дискоспектаклю» (ну проще было бы сказать по привычке «для пластинки») «Алиса в Стране Чудес» 1973 года — несколько лет назад довелось мне побывать в т.н. «театре Стаса Намина», где тоже обратились к Высоцкому и его «Алисе…», так что есть с чем сравнивать. Помимо непереносимой в принципе обстановки наминского заведения я был в свое время шокирован тем, что можно, оказывается, взять песни со старого диска, а сюжет из нового, на тот период свежего фильма Тима Бертона, не ссылаясь на первоисточник, механически одно с другим смешать и выдать на голубом глазу подобный безвкусный винегрет.

У таганской «Алисы» уже нашлись недоброжелатели, и их аргументация мне, в общем, понятна, но по крайней мере пьеса Валерия Печейкина — не плагиат, пусть ее собственные достоинства и не бесспорны, мягко говоря, а отдельные моменты вроде реплики Кота про «усы, лапы и хвост мои документы» остается счесть не слишком уместными ироничными цитатами. Однако сказочная «космогония», которую наворотил Печейкин, путанее чем догматы древних гностиков, а плохо скрытые за ней сатирические гиперболы и аллегории весьма тривиальны. К тому же в спектакле аж четыре Алисы — три «настоящих», маленькая, пухленькая, обыкновенная, а еще темная Алиса ночи. Пока обыкновенная ожидает казни в одной камере с мартовским зайцем, Алиса ночи убеждает Черную Королеву покинуть Страну Чудес и там, во внешнем мире, превратиться в Королеву Червей, то бишь червивую королеву, чтоб рубить настоящие головы, о чем Королева только и мечтает. Но чтоб найти выход во внешний мир через кроличью нору, злодеям нужна Алиса, и к ней подсылают Белого Кролика, помогающего Алисе с серым зайцем выбраться из камеры. Полагая, что направляются в Англию, Алиса, заяц и кролик встречают Шляпника, потерявшего способность улыбаться заплаканного Чеширского кота, синюю гусеницу. Однако мир, куда персонажам удается выбраться (шутка про «особый путь» имеет умеренный успех у публики — но юмор никогда не был «коньком» Максима Диденко….), мало похож на Англию — зато вполне удовлетворяет чаяниям Королевы и в прямом и переносном смысле «стоящей за ней» Алисы Ночи.

Может и в самом деле не стоило Зайцу обзывать Шляпника «девиантом», а каламбуры бывают поостроумнее чем «нора не приходит одна», но все-таки сказка сказывается, дело делается, ростовые куклы производят неплохое впечатление, видеоинсталляция в сочетании с фанерными силуэтами создают достаточно зрелищный фантастический 3Д мир. Алиса Лидделл — Дарья Авратинская, Черная Королева — Ирина Апексимова, остальные исполнители в ансамбле попадают в придуманные художниками образы (а создатели такого рода спектаклей — в первую очередь художники: сценография и костюмы Марии Трегубовой, свет Ивана Виноградова, видео Ильи Старилова; творчество прочих членов команды, включая драматурга, носит скорее прикладной характер), задействованные в пластических интермедиях артисты (хореограф Владимир Варнава) отлично двигаются, что, впрочем, не новость, в «Басне» физподготовка актеров Таганки еще нагляднее. Наиболее же уязвимый элемент спектакля — музыка. В оригинале песни с пластинки — авторские, стихи и мелодии принадлежат Владимиру Высоцкому. Отдать их на переаранжировку Ивану Кушниру — ход рискованный, а риск, по-моему, себя не оправдал, по обыкновению монотонная кушнировская долбежка, говоря начистоту, утомляет страшно, плюс в ней тонут слова, зачастую содержания куплетов не разобрать, а тексты, если прочесть в приложении к программке, сами по себе, оказывается, местами забавные, и во всех отношениях очень «высоцкие»:

Сегодня в нашей комплексной бригаде
Прошел слушок о бале-маскараде —
(…)
«Я платье, — говорит, — взяла у Нади —
Я буду нынче как Марина Влади»

— ну и все такое. Тем не менее первый акт, динамичный, построенный на путешествии, на движении персонажей к норе, к выходу из Страны Чудес («чаепитие» решено с использованием советской символики, на предметах гигантского сервиза гимн СССР и олимпийские кольца — раз уж уход из жизни Высоцкого выпал на год московской олимпиады…), воспринимается более-менее целостным, если за образец брать не какой-нибудь абстрактный идеал спектакля, а ближайший реальный аналог вроде убогой несмотря на костюмные роскошества, во многом сходной с «Алисой» и стилистически, и пафосом, а где-то и сюжетом «Синей синей птицей» в Театре Наций.

Но вот второе действие «Алисы», фоном которому служит фотоколлаж с узнаваемыми приметами московской архитектуры, окончательно распадается на номера дивертисмента, детсадовская нравоучительность плохо вяжется с навороченной формой ее подачи, дежурные выпады в адрес лживого телевидения и намекающие на перманентное «благоустройство» города оранжевые робы, невнятная перебранка витающих в облаках (буквально — муляжи облаков на них нахлобучены сверху) родителей Алисы, отправивших дочь по обмену не зная, «что там с детьми делают», тоталитарные потуги Королевы «запретить все», кроме спортивных соревнований в «крохей», и те с подставами, по-прежнему стоящая у нее за спиной Алиса Ночи, инфантильные рассуждения о необходимости борьбы со злом вопреки запретам и внутрицеховые сугубо театральные приколы капустнического пошиба, кордебалет снеговиков, выход пластмассовой «говорящей головы» Высоцкого (говорит она, насколько я понимаю, голосом его сына Никиты, записанным на фонограмму — сам Никита Высоцкий в зрительном зале сидел) — такому репертуарному набору и забойный «рокерский» финал (тон задает Ирина Апексимова с цепями бывалой «металлистки» и в накладных усах) на текст уже не Высоцкого, а непосредственно Кэрролла в переводе Орловской «Воркалось, хливкие шорьки…» не повредит, благо положенный на музыку все тем же бессменным Кушниром он не выделяется из общего саундтрека.

Читать оригинальную запись

Читайте также: