По ту сторону пьесы «Три сестры»

”ПО ТУ СТОРОНУ ЗАНАВЕСА”, А.Жолдак, АЛЕКСАНДРИНСКИЙ ТЕАТР, Санкт-Петербург, 2016г. (10)

Начинается как очередная серия Жолдак-дримз. Захватывающее зрелище, самодостаточные театральные галлюцинации, отвязная игра с изображением и звуком в пространстве сцены и зрительного зала. Однако очень скоро игра с пространством дополняется игрой с актерами, доморощенная фантастика — чеховским текстом и футуристический экспрессионизм сменяется физиологически жесткой драмой. Тогда и становится понятен замысел, вся эта псевдо-научно-фантастическая и извращено-фрейдистская хрень нужна только как настройка к спектаклю. Для того, чтобы пустить зрителя по ложному следу (чтобы критикам было про что писать, а зрителям пересказывать восторженно или возмущенно). А главное, чтобы сбить штампы восприятия драматургии Чехова, взорвать зрительские клише, ошарашить, эпатировать, расчистить сознание. После расчистки, на белом листе режиссер, актеры и зрители переходят собственно к рисованию картины – к очень подробному театральному исследованию некоторых персонажей и ситуаций пьесы Чехова «Три сестры». Заглянуть по ту сторону пьесы, по ту сторону реплик, в жизнь персонажей до начала действия пьесы и между сценами. Режиссер смотрит на пьесу через гигантское увеличительное стекло, что-то попадает в центр линзы и укрупняется, что-то искажается, что-то уходит на периферию (семейная жизнь Андрея и Наташи) или совсем исчезает, а что-то с изнанки выходит на лицевую сторону (жена Вершинина и Прозоровы-старшие, родители сестер).

Самое большое внимание уделено треугольнику Маша-Кулыгин-Вершинин. Сцены супружеской жизни Кулыгиных и Вершининых. Семейный ад и драма «на стороне». Во втором действии театральный натурализм даже на какое-то время полностью вытесняет из спектакля театральный футуризм — уж слишком долго и подробно разжевано. Но это мелкие придирки, в финальной сцене треугольника («бегство Вершинина») приемы Жолдак-дримз возвращаются в спектакль, что позволяет еще раз заглянуть за грань, по ту сторону персонажей, уже казалось бы понятных и раскрытых до самого дна. Трио актеров — Елена Вожакина (новое для меня имя) и два александринских первача Волков и Коваленко играют спектакль в спектакле – и характер и жизнь и судьбу. Жолдаковские «дримз» выступают катализатором, ускоряющим театральный процесс, происходит детонация и взрыв с высвобождением колоссальной актерской энергии, срывающий покровы с бездонных чеховских образов.

Очень интересен и второй, молодой треугольник – Ирина, Тузенбах, Соленый. Тоже спектакль в спектакле, только про другое поколение — поколение NEXT. И катализатор использован другой – из виртуальной, компьютерной реальности. К сожалению, треугольник получился не равносторонний, мальчики (Иван Ефремов и Александр Шинкарев) явно переиграли девочку (Олесю Соколову). И молодой треугольник не так подробно развернут, просто времени не хватило. Почти четыре часа чистого времени оказалось мало, пьеса слишком велика.

В Москве спектакль оказался по ту сторону другого занавеса, не александринского-императорского, но тоже исторического — «с чайкой». Пространство меньше – не в океан уплывает Маша, а в колдовское озеро. Но это пространство плотнее насыщено потусторонним – призраками трех мхатовских постановок «Трех сестер» 1901, 1940 и 1997 года. Прекрасная и равнодушная природа из последней, ефремовской постановки (декорация Левенталя) как будто перешла в постановку Жолдака – черно-белой тенью видеопроекции на экран и в пустой зрительный зал.

Читать оригинальную запись

Читайте также: