отягощенные злом: «Вернувшиеся» по Г.Ибсену, реж. Виктор Карина и Мия Занетти

Антреприза | Спектакль: Вернувшиеся

Все иммерсивнее и иммерсивнее: великое дело — мода, и сколь заразителен пример! Еще не все просвещенные бренд-менеджеры успели посетить особняк Троекурова и окунуться с головой в «Черного русского», а на подходе уже новое развлечение того же рода, но, похоже, куда как круче, качественнее, богаче и, соответственно, дороже, что для бренд-менеджеров еще привлекательнее, они-то на дешевку не ведутся. На самом деле «Вернувшиеся», кроме шуток, интереснее «Черного русского». Для начала, за основу здесь взят не русскоязычный текст из школьной программы для средних классов, а популярная и важная в свое время, но сегодня подзабытая переводная пьеса. Из наследия Генрика Ибсена нынче более востребованы «Кукольный дом», «Враг народа», «Пер Гюнт», то есть драмы более «остросюжетные», соединяющие социальную проблематику, которую легко актуализировать (особенно это касается «Врага народа», его ставят просто дуром сейчас), с внятными интригами криминально-мелодраматического характера, либо с метафизическими аллегориями. «Привидения» — драма иного плана, на сюжетном уровне чисто семейно-бытовая, на уровне проблематики — в значительное мере устаревшая; хотя и она вполне соответствует пониманию Ибсена, вынесенному мной из убогого филфаковского курса «зарубежки» 19-го века, насчет «принципа подводных течений», «концепции трех тайн» и тому подобной литературоведческой схоластики (которую, впрочем, никто не отменял). И как ни странно, в моей зрительской биографии был только один пример театральной постановки «Привидений» — тот спектакль я видел без малого четверть века назад, и Освальда там (постановка так и называлась «Освальд», то есть смысловой акцент сознательно переносился с социального и семейного аспекта и личный, экзистенциального порядка) играл актер Александр Никулин, ныне работающий на Малой Бронной — полный тезка исполнительного продюсера «Вернувшихся», но это два совершенно разных человека. Ну и еще затерянные где-то в останкинских архивах советского времени телеспектакль с Еленой Гоголевой и постсоветская телеверсия питерской постановки с Антониной Шурановой в роли фру Алвинг — и все. Так что не в пример пушкинскому «Дубровскому», эксплуатируемому создателями «Черного русского», послужившие основой для «Вернувшихся» ибсеновские «Привидения» — литературный материал не то что не хрестоматийный, а считай что раритетный. И можно было бы ожидать вдумчивого к нему отношению — если б не «иммерсивный» формат, заведомо не предполагающий содержательных откровений, но «заточенный» на более или менее гламурное шоу.

Надо отдать должное продюсерам проекта — можно с уверенностью предсказать, что даже те представители целевой аудитории, кто за два-три часа пребывания в «особняке Алвингов» не сможет въехать в происходящее и ни хрена не поймет, что случилось с персонажами, тем более что персонажи распадаются на целые ряды двойников, а драматические сцены дублируются, вряд ли станут предъявлять организаторам мероприятия претензии: шоу «богатое», дорогое — и это видно по обстановке, по меблировке, по всему (оттого на выходе, прям как в библиотеке конгресса США, сумки смотрят строже, чем на входе — чтоб никому не пришло в голову прихватить с собой на память, к примеру «винтажную», пускай и фейковую фотографию со стены, или подавно букинистическую редкость с полки — я сам не проверял, но самые дотошные зрители въедливо исследовали интерьеры и удостоверились в наличии на полках в шкафах книжных изданий аж первой половины 19-го века!), все-таки не будут ощущать себя обманутым, не почувствует, что его наебали, развели на деньги — а деньги сумасшедшие! вип-билеты по 30 000!!! — и кинули как лоха; нет, «Вернувшиеся» — определенно не на лохов рассчитаны. Кроме того, в «особняке» предусмотрен бар — не внутри игрового пространства, конечно, а в предбаннике, но с возможностью выйти из «иммерсивного» контекста «в мир», опрокинуть там рюмку-другую и вернуться, а не захочется возвращаться — так и не надо, можно остаться, посидеть, провести время, благо и барное помещение оформлено «атмосферно», в стиле «модерн», присущем эпохе пика популярности драм Ибсена (все специально сделано под проект!), так что ощущения как бы те же, а напряга никакого.

Тем, кому, вроде меня, святое искусство все-таки дороже сомнительных плотских радостей (по счастью, у нас был неплохой фуршет перед запуском непосредственно на шоу и на посошок оставалась возможность опрокинуть пару бокалов), тоже найдется занятие: три этажа лабиринтов, интерьеров, разумеется, в основном «внесценических» (Ибсен, к сожалению, иммерсивного театра не знал — а не то учел бы в своих сочинениях его возможности), есть даже зал с искусственным, ядовито-малиновой расцветки ландшафтом сельской Норвегии, стволами деревьев, макетом деревенской церкви — к нему в итоге приводят все пути, там играет финал «Привидений», довольно строго по тексту: «Мама, дай мне солнце!» Вообще при желании можно и сюжет проследить — от сцены в кабинете фру Алвинг с выложенной на паркетном полу «розы ветров» до финала, но чтобы осуществить такую задачу, надо быть внимательным и терпеливым, спокойным и упрямым. Здесь не водят, как на «Черном русском», загодя сформированными группами, но публика и не предоставлена полностью сама себе, как было на «Норманске» — в толпе зрителей немало «смотрителей» от проекта, их можно выделить по более темному цвету масок (без масок — только персонажи) и по проводкам наушников раций, иногда они напрямую, жестами и позами направляют тебя по «оптимальному» маршруту, иногда просто сопровождают героев, и тогда, следуя за ними, попадаешь на наиболее выигрышные «точки».

При этом, вероятно, охватить все действие, все топосы и локусы «особняка» физически невозможно, поскольку что-то да происходит в разных местах одновременно, параллельно. К примеру, я едва-едва застал нечто в детской, и совсем ничего — во врачебном кабинете, а это занятный, и подробно, любовно выстроенный закуток, точнее, целых три смежных помещения (в «Норманске» был очень похожий, но там мне повезло больше). Я не проходил сквозь платяной шкаф и меня не раздевал, меняясь одеждами, один из актеров (а ддФу, как водится, досталось — но, как говорится, еще неизвестно, кому повезло…). Зато дважды я попадал в художественную мастерскую Освальда, где герой, ну то есть одна из его ипостасей, обмазывала себе лицо и голову глиной, а потом в соседней каморке за матовым стеклом принимала душ (там почти ничего не видно, но ддФ все же не мог оторваться, словно рассчитывал нечто новое для себя познать); и «двойную» сцену фру Алвинг, Освальда и Регины на диванах в «ландшафтном» пространстве верхнего этажа я тоже вынужден был «повторить», коль скоро к финалу туда сгоняют всех, доживших до сего момента и не отправившихся прежде срока заливать восторги в бар (обладателям вип-билетов обещан приватный!).

В «Вернувшихся» есть эпизоды, фактически решенные в достаточно традиционной стилистике драматического театра, и не самого продвинутого, скорее обычного, во многом провинциального — и от начала до конца, стоя в толпе, за ними наблюдать утомительно (но, в чем прелесть «иммерсивного» и «променадного» формата — необязательно). А есть развернутые сцены в духе пластических перформансов, и наиболее удачные из них напоминают «Last touch first» Иржи Килиана, в свою очередь вызывавшего ассоциации с драмами Ибсена, Стриндберга, Чехова.

Хореограф-постановщик «Вернувшихся», он же и продюсер проекта — Мигель, известный также по танцевальному шоу на канале ТНТ, а если кто не забыл (а у меня все ходы записаны, и десять лет работы в телегиде даром не проходят), до этого еще и участвовавший в «Фабрике звезд-5», где под патронатом Игоря Матвиенко прославился «Песней фаната Кайли Миноуг», лично я ее до сих пор наизусть помню:

Ведь наши девушки полны
красивых глаз и стройных ног,
но посмотрите, пацаны, какие ножки у Миноуг!
Вокруг неё крутых парней
наверно просто дофига,
зачем ж я думаю о ней? —
я, чисто русский хулиган!
На улице, где светят фонари,
на улице все девочки твои.
На девочках красивое бельё,
о Ё К Л М Н, оно твоё!

Само собой, иммерсивный театр по пьесе Ибсена — совсем иного разряда ё к л м н, и надо отдать Мигелю должное, отдельные моменты его хореографических этюдов и выразительны, и точно попадают в подтекст пьесы (пресловутые «подводные течения»!). Но тут неизбежно возникают проблемы с кастингом — подобному проекту требуются исполнители, соединяющие в себе таланты драматических актеров, танцовщиков и перформеров — а на такое нигде специально не учат, и на практике пока еще мало кто освоил эти комплексные технологии (кому-то, как Степану Лапину в роли одного из «двойников» Освальда, помогает опыт работы в театре Виктюка на стыке пластики и драмы — но не у всех таковой имеется). В результате чисто драматические эпизоды нудноваты, старомодны и отдают периферийным тюзом (кроме того, большинство артистов, что естественно и предсказуемо — молодые, и на возрастных ролях тоже; единственное исключение — столяр Энгстран, и тот сходит за пожилого в основном за счет дородного телосложения и густой бороды; тогда как наиболее убедительная сама по себе фру Алвинг выглядит ровесницей сына, если не моложе), а пластические реализованы небезупречно, не всегда отточено, где-то и полулюбительски. В первую очередь это касается как раз ключевых, призванных погружать во внутренний мир персонажей моментов, проявляющих в пластике их тайные желания: конвульсии Регины на сеновале явно не достигают желаемого эффекта. Намного удачнее выходят, как ни странно, многофигурные ансамблевые картины — в прачечной, в столовой. Возможно, постановщик-продюсер внимательнее к ним подошел, подробнее их проработал, оставив камерные, менее броские фрагменты на потом — все же до официальной премьеры еще неделя.

Что касается спектакля в целом — несомненно, такой извод «иммерсивного театра» имеет гораздо более прямое отношение собственно к театру, нежели упомянутый подхалтурный «Черный русский» (от чего, правда, и «Вернувшиеся» не перестают быть гламурным шоу для платежеспособных офисных работников), но очевидно, по крайней мере на мой субъективный взгляд, не дотягивает до планки, заданной «Норманском» Квятковского.

При том что и по материалу «Вернувшиеся» меня привлекают сильнее (Ибсен мне интересен, а Стругацкие нисколько, прямо сказать — я их терпеть не могу), и по части внешнего антуража, двух мнений быть не может, в силу и различий размеров бюджета, и технических возможностей, и пространственных параметров (создателям «Норманска» слишком много жестких условий диктовал ЦИМ, из-за чего, собственно, этот замечательный опус и приказал долго жить раньше, чем хотелось бы — безумно жалко, что я не успел второй раз его посетить!) «Вернувшиеся» на порядок «Норманск» превзошли. Но положа руку на сердце, театральность как таковая, не сугубо формальная ее сторона, но адекватность формы и содержания, в «Вернувшихся» уступает «бродильному» развлечению с отдыхом за барной стойкой, ставка на энтертеймент оказывается для продюсеров, увы, важнее. Из Ибсена они берут идею ответственности последующих поколений за проступки предыдущих, за «грехи отцов», и воплощают буквально — не безвкусно и по-своему стильно, что уже немало, но плоско, одномерно, не продумав глубоко, не доводя до завершения. Оговариваюсь: пока — допускаю, что к премьере и логистика действия выстроится безупречно, и композиционная его структура выровняется, и пластическая составляющая уравновесится с драматической. «Пока» же опусу скорее подошло бы название «Привидения возвращаются» — и звучит завлекательнее, и с подзаголовком «мистическое шоу» сочетается, и, строго говоря, содержательному наполнению больше соответствует.

Читать оригинальную запись

Читайте также: