это те, кто кричали — Варраву: «Vangelo», компания Пиппо Дельбоно, реж. Пиппо Дельбоно («NET»)

Compagnia Pippo Delbono | Спектакль: Vangelo

С тех пор, как Дельбоно привозил в Москву свой моноспектакль «Июньские рассказы», в котором без затей, зато с подробностями поведал о своем первом любовнике-наркомане, прошли годы, и за это время он, как и обещал, успел сняться у Гринуэя в «Гольциусе», фильм вышел превосходный, хотя (а может «потому что»?) роль там у Дельбоно, мягко говоря, не самая главная. Спектакль «Vangelo» тоже монологичен и тоже не лишен автобиографических мотивов. Но, во-первых, вместе с читающим текст собственного сочинения режиссером на сцене колбасится еще с десяток артистов, преимущественно из Хорватского национального театра, хотя настоящие звезды компании Дельбоно не они, а приглашенные на проект пузатенький даун-трансвестит, старый полупаралитик-аутист, просидевший почти полвека в психушке, бывший бомж — в общем, народ подобрался сплошь творческий и зажигает от души. А во-вторых, и задача подстать числу участников проекта — куда более масштабная в сравнении с «Июньскими рассказами», по крайней мере номинально, нежели повествование о драматизме однополой любви.

Дельбоно начинает свое «Vangelo» (название спектакля предусмотрительно не переводится) с воспоминания о матери, которая до самой своей смерти хотела и пыталась его, буддиста, вернуть в лоно христианской церкви, да не преуспела. Буддист, значит… Сказал бы атеист — и то честнее. Ну положим хоть и буддист — суть в том, что герой-рассказчик спектакля в лице Дельбоно может и не прочь поверить в бога, да не желает и не может верить в «такого» бога, а в «другого» — глядишь и согласился бы. Но противный бог ради Дельбоно и ему подобных меняться не желает — оттого у них и не срастается с верой. Что, однако, не мешает драматургу и режиссеру в одном лице обращаться к Новому завету, цитируя Евангелия, в частности, заповеди блаженства, а также и некоторые фрагменты иных новозаветных книг, но прежде всего — конспективно и выборочно пересказывать события Страстной недели.

Помогают в этом Дельбоно весьма колоритные фигуры, и это касается не только дауна с паралитиком; необычайно эффектны представительницы женской части хорватской труппы, и возрастные, и молодухи. По аннотации легко было заподозрить, что содержание «Vangelo» описывается старым стишком Макса Покровского: «Плавал по луже вонючий, хромой карлик-дебил слепоглухонемой…» В действительности же Дельбоно и К предлагают настоящее шоу, и даже если воспринимать его как фрик-шоу, то все равно -шоу в первую очередь, а потом уже фрик-: с переодеваниями, танцами, видеопроекцией — в ассортименте. (В идеале — еще с хором и оркестром, как на премьере, но такую толпу дорого вести без поддержки министерства православной культуры РФ, а там бездуховность не поддерживают, им бы на гастроли синодального хора по Швейцарии наскрести). Пластика, положим, нехитрая — отдельно обозначенного хореографа в выходных данных проекта не числится, стало быть Дельбоно обошелся опытом, полученным в работе с Пиной Бауш; но в сочетании с костюмами и под из разномастной классики подобранную музыку (Шуберт, Моцарт, Эндрю Ллойд Уэббер), надо признать, смотрится до некоторой степени увлекательно. Сложнее с самодеятельным и, как водится, откровенно графоманского качества текстом, где помимо Евангелия цитируется, само собой, и Пазолини, а в пошляческих метафорах собственного изобретения Дельбоно недалеко ушел от своего кумира. Кроме того, покричать нынче среди Москвы «Я не верю в Бога, скорее я верю в Дьявола» и добавить для острастки «Дьявол — бисексуал!», конечно, отважный художественный акт, но для европейца, положа руку на сердце — не велика честь и на откровение не тянет.

Однако еще меньше новизны в причитаниях по поводу тяжкой мигрантской доли — а она куда как заботит итальянца, не способного с буддитским спокойствием взирать, как прекрасных людей из Африки и Азии злобные богатые европейцы заманивают на свой прогнивший континент с единственным желанием — угнетать и уничтожать. Для конкретного примера Дельбоно использует одного из арабов, что плыл нелегально из Турции в Грецию и едва уцелел, когда лодка перевернулась в море. Персонаж, что примечательно, бессловесный, как и прочие — за него говорит мастер Пиппо, пока тот терпеливо сидит в зале, и даже в свой срок не поднимается на сцену, просто встает с кресла, выходит перед первым рядом и торчит перед рампой, а Дельбоно живописует его злоключения с опорой на слайды. Если до кого не дошло с первого раза, к концу предлагается еще одна история на ту же тему: видео с мемориалом «памяти жертв» — мигрантов где-то в Неаполе побили, теперь эта трагедия увековечена и стала предметом осмысления для Пиппо Дельбоно на высоком идейно-художественном уровне, с выводом «долой расистов и Каморру!»

Все-таки «Vangelo» лучше, чем можно было бы ожидать и от Пиппо Дельбоно, и в целом от театра подобного типа, по крайней мере, это некий «сделанный» продукт, что уже подкупает. А все равно дурной сентиментализм в комплекте с дежурной идеологической пропагандой трудно прикрыть музыкой и танцами, даже с прилагающейся сменой нарядов, круторогой бараньей маской и рогатыми колпаками, и главная проблема Европы — неизбывное левацкое псевдоинтеллектуальное скудоумие — перекрывает все остальные, тоже, может быть, более или менее значительные. Впрочем, признаюсь — пузатый улыбчивый даун в детской кроватке, в белом венчике и в ночнушке с рюшами изображающий младенца-христа, смотрится мило, даже против всех предубеждений небезвкусно. Правда, стоит иметь в виду, что и это, как все остальное в спектакле Дельбоно — не открытие, не его собственная находка, а общее место для современного европейского искусства, и есть образцы, когда те же самые приемы и решения используется намного интереснее, оригинальнее, содержательнее и без спекуляций (взять фильм «Малыш Иисус из Фландрии» Густа ван дер Берге, где снимались актеры-дауны — это замечательное, прекрасное кино!), тогда как при всей — некоторой, не стоит преувеличивать — изощренности формы «Vangelo» по сути исключительно к спекуляции и сводится, ну и, однозначно, не обходится без самолюбования на грани эксгибиционизма, хорошо ограничивающегося психологическим, моральным аспектом: на этот раз Дельбоно хотя бы пузо не выставлял на обозрение, ограничился «мыслями», «взглядами» и «надеждами».

Читать оригинальную запись

Читайте также: