«Дон Кихот. Послевкусие», театр «Практика» и «Мастерская Дмитрия Брусникина», реж. Евгений Ибрагимов

От слова «послевкусие» мне обычно делается нехорошо (хуже только от «атмосферы»), но это когда о спектакле говорят зрители, а в особенности критики; здесь же на «послевкусии» настаивают сами авторы, характеризуя таким образом жанровый формат постановки. Номинально «Дон Кихот» Ибрагимова — моноспектакль в исполнении брусникинца Михаила Плутахина, но вместе с ним работают еще минимум двое ассистентов, а само действо, рассчитанное на полчаса времени и на десять (плюс-минус) зрителей представляет собой скорее инсталляцию-променад, нежели спектакль. В темной-темной комнате перед публикой в разных углах, закутках или прямо под носом возникают выхваченные из мрака лучами фонариков образы — прежде всего кукольные, игрушечные, а также созданные с помощью пленки, ткани, или просто из человеческой руки. Сами по себе куколки очень трогательные, хочется их рассмотреть ближе, подробнее, и из собственных, а не чужих рук — но «видения» как появляются, так и ускользают моментально. Дорога-лестница из листов книги (романа Сервантеса, надо полагать), пара фигурок, сухощавая на тощем коне и полноватая на ослике — это более опознаваемо; есть и менее очевидные, совсем ускользающие, призрачные объекты.

Используются разные кукольные техники — пальцевая, теневая, марионеточная; но технический вопрос тут прикладной (хотя Евгений Ибрагимов по части кукольного театра — выдающийся мастер), важнее общая обстановка «игры теней» и ощущения присутствия в нем, необходимости по знаку фонарика, по шепоту ассистента перемещаться среди темноты в толпе от одной точки к другой, от объекта к объекту, хотя сами объекты порой весьма эфемерные. Для первого подобного опыта впечатления, вероятно, должны быть сильными — но сейчас аналогичных постановок немало, и как ни странно, в памяти от «Послевкусия» остаются образы статичные — фигурки и маски действительно очень эффектные; а не собственно процесс путешествия по ассоциациям, вызываемым далеким литературным первоисточником. Впрочем, мягкая кисть руки в жабо (отнюдь не «каменная десница» из другого хрестоматийного испанского сюжета), с которой ближе к концу можно вступить и в тактильный контакт, напоминающая движениями пальцев на ниточках какое-то членистоногое, у которого оторвали несколько лап, оставив всего пять — тоже яркая находка, вне зависимости от того, насколько она встроена в ассоциативный ряд и как соотносится с сюжетом Сервантеса.

"Дон Кихот. Послевкусие", Мастерская Дмитрия Брусникина

Читать оригинальную запись

Читайте также: