самоубийство с антрактом: «Психоз» С.Кейн в «Электротеатре «Станиславский», реж. Александр Зельдович

Преисполненная самодовольства графомания Сары Кейн по инерции считается «важным» в истории театра («в телеологической перспективе», как любит выражаться руководитель «Электротеатра» Борис Юхананов) драматургическим текстом, хотя формальных признаков «драматургии» в этом потоке сознания и в микроскоп не просматривается, а из завалов аналогичных, порой и получше качеством бесталанных графоманских излияний «4.48. Психоз» выделяется разве что тем, что как правило авторых подобных сочинений — невзирая на гнетущую их обстановку при фашистском капитализме, пошлости обществе потребления, неизбежно присущем ему бесконечном насилии над меньшинствами и военной агрессией против более слабых стран — живут в этом самом обществе и потребляют его всевозможные блага долго, благополучно, беззастенчиво и с удовольствием; сытно кушают в дорогих ресторанах, порхают по фестивалям и без отрыва от критики загнивающей западной цивилизации меняют сексуальных партнеров; а Сара Кейн взяла вот и действительно в 28 лет с собой покончила — не так уж мало, коль на то пошло, пожила, довольно долго мучилась, но все-таки вот так расквиталась с окружающей западной бездуховностью. Собственно, если б не покончила, то и никому бы ее «Психоз» не понадобился, а так — эпохальное высказывание получилось. Необычайно популярное, востребованное театральной практикой. Вот совсем недавно этот текст довелось послушать в рамках перформанса «СЛОН», разыгранного на настоящей стройке молодыми артистами «Мастерской Дмитрия Брусникина» под шумовое сопровождение и перетаскивание железных скоб из одной, хаотичной кучки, в другую, геометрически структурированну.

Александр Зельдович тоже пытается «пьесу» Кейн структурировать. Вернее, он утверждает на словах, что она, при том что на первый взгляд как есть нерасчлененный поток сознания, уже изначально «жестко структурирована» автором, и с этой точки зрения сопоставима со стихами Пауля Целана. Сравнение гениального поэта с выскочкой, способной из тщеславия добровольно расстаться с жизнью, чтоб хотя бы таким способом убедить прогрессивное человечество в крайней степени собственного отчаяния (текст сам по себе не убеждает в том ни чуточки) пускай останется на совести режиссера. Тем не менее вопреки сложившейся традиции — о чем и сам Зельдович говорит — ставить «Психоз» как женский монолог или как «камерный спектакль в ночных рубашках», он предлагает, отталкиваясь от все того же навязшего в зубах, а по большому счету успевшего за пару десятков лет жутко устареть, превратиться в затхлую архаику (при том что для постановке выполнен новый перевод) произведения развернутое, и можно даже сказать «роскошное» — это уже сугубо в духе «Электротеатра» — мультимедийное шоу.

Внутренние монологи героини и ее воображаемые, ну или, если угодно, отраженные в памяти диалоги с медперсоналом психиатрической клиники доверены не одной, не двум и не трем-четырем, а сразу 19 актрисам (да, на недостаточную занятость труппа бывшего драмтеатра им. Станиславского нынче едва ли может пожаловаться — было бы желание, а без работы не останешься), девушкам разного, а иногда и очень разного возраста. Увы, не обнаженным, как перформеры в «Машине Мюллер» Серебренникова, лишь одна из девятнадцати ненадолго раздевается, сидя за столом в полумраке, да после появляется топлесс — ну в сравнении с «Гоголь-центром» это для «Электротеатра» мелко, несерьезно. Градус отчаяния в интонационной партитуре действа тоже сильно колеблется, иногда (например, в одном из сольных выходом Татьяны Майст) доходит до предела, а иногда снимается полностью, сходит до иронической, легкой игры. Поток речи разбит на короткие фрагменты, отдельные фразы, а то и обособленные, вырванные из синтагм слова; исполнительницы меняют платья; техники переставляют нехитрую меблировку, превращая пространство то в условное «кафе», то в «маникюрный салон», то в собрание «групповой психотерапии», для современного театра почти неотличимое от «античного хора» — но и тогда ничто, казалось бы, не предвещает фатальной развязки, предусмотренной концепцией первоисточника и биографией автора.

Разворачиваются моно- и диалогические, а порой и хоровые сценки на фоне мультиэкрана с видеоинсталляцией от группы AES+F, что лично мое внимание к проекту привлекло в первую очередь, а имя автора, режиссера, композитора (Дмитрий Курляндский взял за основу электронного саундтрека «Немецкий реквием» Брамса, но им не ограничился — вплоть до того, что одна из актрис в одном из эпизодов напевает романс «Не уходи, побудь со мною»), хореографа (питерская Алиса Панченко, не слишком известная в Москве), не говоря уже про «композера визуальных эффектов» (Сергей Синицын — строчка «композер» как-то особенно зацепила Ярослава Тимофеева, но я предложил ему посмотреть на это «в телеологической перспективе» и он вынужден был согласиться: да, без композера нынче не жизнь). И в принципе AES+F ожидания оправдывают — во всяком случае, предложенная ими картинка стилистически узнаваема и по качеству не хуже их знаменитых, кем-то любимых, а кем-то принимаемых за гламурный трэш видеоинсталляций. Другое дело, что и «Перевернутый мир», и предшествовавшая ему трилогия (из которой лично я особенно люблю и много раз пересматривал вторую часть, «Пир Трималхиона») — произведения не просто «визуальные», но вместе с тем «фигуративные», «сюжетные» и «концептуальные». Тогда как видео, разработанное художниками для «Психоза», преимущественно абстрактное. Точнее, оно строится на двух образа-лейтмотивах, абстрактном — подобие воздушного, облачного тоннеля, уводящего, засасывающего в неведомое и бесконечное — и предметном — насекомое, похожее на таракана, и этот образ развивается, мутирует в таракана с женскими грудями, затем в летающую «женщину-саранчу» с мечом, сыплющую ракетами, из которых вырастают «ядерные грибы». Кстати, гриб — еще один повторяющийся и варьирующийся визуальный символ, например, в одном из эпизодов на экранах возникают грибы… с вагинами. Также сквозной метафорой можно считать отделенные от целого части тела — вращающиеся в «безвоздушном пространстве» и укладывающиеся в некие конфигурации (кому-то напомнившие свастику, а по мне так больше похожие на детскую игрушку-вертушку) оторванные руки ноги; кровоточащие отрезанные женские груди… Все это смотрится, надо признать, неплохо — но не сказать чтоб увлекает. А кадры с пакетиками крови и системами для переливания непременно напомнят «Вакханок» Терзопулоса, которыми открывался «Электротеатр» (причем с тех пор тот же ход успел поэксплуатировать и некогда возглавлявший театр им. Станиславского Владимир Мирзоев в своем «Вишневом саде»).

Про все остальные элементы действа, однако, и подавно не скажешь, что они тебя захватывают, поражают воображения, заставляют ужаснуться или, наоборот, веселят. Вместе с тем, пожалуй, «Психоз» Зельдовича среди прочих уже случившихся и еще только возможных сценических версий данной пьесы — самая интересная, самая оригинальная (я не видел спектакль Яжины, увы), самая занимательная, наконец. Этот «Психоз» по меньшей мере не монотонный, в нем, помимо истерики, есть место иронии, юмору (запоминаются два сольных выхода Татьяны Ухаровой — в разных, как водится, нарядах — отлично соответствующей в своих фрагментах амплуа «комической старухи» и срывающей оба раза персональные аплодисменты, чего не удается ни Татьяне Майст, ни Алле Казаковой, ни даже Елене Морозовой — впрочем, едва ли они к тому стремятся). Пластические, может и несложные, но вносящие свою толику разнообразия «ремарки», фантастические костюмых неизменной Анастасии Нефедовой, ну и, несомненно, подобранные к халатам медсестер разноцветные латексные «парики» от Саши Фроловой в первом действии — скучать всяко не дают. Кстати приходится и антракт — мне трудно представить, чтобы где-либо когда-нибудь «Психоз. 4.48» играли с интервалом, а Зельдович и зрителю дает передышку, и «Нур-бару» оставляет дополнительную возможность подзаработать.

Я в принципе не уверен, не до конца понимаю, насколько серьезно настроен режиссер по отношению к исходному литературному материалу. Вряд ли Зельдович считает «Психоз» Кейн совсем уж словесным мусором, который лишь остается разгребать в поисках если не остатков смысла, то каких-то зацепок, провоцирующих художественно-постановочную фантазию. Похоже, что-то значительное, содержательное для себя он в пьесе находит, ну или как минимум ищет. А все же по факту — и дело не только в стилистике оформления, идущей AES+F, хотя она здесь однозначно определяющую роль играет — спектакль близок к формату перформанса, шоу, если не дефиле. Ассоциации с подиумным, а не сценическим действом, где манекенщицы выходят поочередно несколько раз, меняя туалеты (в «Психозе» есть даже момент, где две актрисы в прямом смысле «связаны» юбками платьев, словно «сиамские близнецы») становятся совсем навязчивыми к финалу — как любой «солидный» модный показ, «Психоз» завершается выходом участниц в белых «подвенечных» свадебных платьях на фоне нарисованных в технике компьютерной анимации падающих снежинок.

«Я исчезаю» — говорит героиня, альтер эго автора, прежде чем убить себя. Но исполнительницы спектакля, уже побывавшие на протяжении двух с лишним часов и подобием античного хора, и пародией на танцевальный кордебалет, и чуть ли не «обществом анонимных алкоголиков», разыгравшие нечто похожее на эстрадные скетчи и на лечебно-физкультурные упражнения, уходят за экраны, превращаясь в тени, так медлительно и красиво, а сам экран, соединяясь вновь из пяти сегментов в один, превращается в подсвеченный белый квадрат, чистый лист, tabula rasa, что ни о каком намеке, не то что прямой, буквальной демонстрации самоубийства и речи нет — несомненно, к лучшему. Но еще лучше, думается, было бы использовать текст Кейн совсем без перевода, не вынуждая слушать эту никчемную претенциозную чушь, хотя бы и разложенную на множество голосов; или, пуще того, обойтись попросту без какого-либо текста, ограничившись визуально-пластическим решением; ну или вообще вместо «Психоза» Сары Кейн в аналогичном формате разыграть чеховское «Люди, львы, орлы и куропатки…» — не все ли при таком подходе равно?

 "Психоз" С.Кейн в "Электротеатре "Станиславский"

 "Психоз" С.Кейн в "Электротеатре "Станиславский"

 "Психоз" С.Кейн в "Электротеатре "Станиславский"

Читать оригинальную запись