«Земля» по сценарию Александра Довженко. Реж. Максим Диденко, Александринский театр

Уже второй раз не понимаю, в каких категориях описывать спектакль Максима Диденко, с трудом подбираю слова к этому неформатному театральному лексикону. В «Земле» режиссер использует предельно радикальные, неприятные, отталкивающие средства, который превращают процесс смотрения в опасный опыт. Опасность тут главное слово. Боишься за артистов, которые существуют на границе физических возможностей, за их тела, которые могут пораниться в физической схватке с материальным миром и друг другом. Боишься за острую тему — как мирный человек впечатывается, вмазывается в войну и уже не может из нее выйти необгаженный, нетравмированный, живой. Боишься за себя — я как-то сразу окаменел и сконцентрировался, словно боялся стать частью этого смертельного спорта, где спортивная злость (баскетбол, бокс) была метафорой обычной деструктивности, неотъемлемой агрессивности человеческой природы. Густой, ковровый drum’n’bass Ивана Кушнира заполнял все аудиопространство, делая действие театра тотальным, не продохнуть. Максим Диденко говорит о войне исключительно в категориях жуткого: война лишает человека человеческого облика. Мертворожденные гомункулусы. Роющие землю свиные рыла. Люди-пылесосы, полулюди-полумешки с землей. Ледяная сцена омовения трупа. Христоподобный гимнаст, триумфально раскачивающийся на кольцах в то время, как на экранах титры из фильма Довженко: «Бога нема», «И вас нема». Война — это когда Бога нема. Перемазанные в грязи, в земле полумертвые зомби с полуразрушенными телами и рядом, как и в фильме Довженко, им противопоставляется пышная сдобная красота женского обнаженного тела — чистого, ладного, гармоничного и живого. Тела, которое будет попрано, изнасиловано войной. В войне совершенный витрувианский человек корежится, искривляется, звереет. Из войны нет выхода назад. Война как родовая травма. Война — культ мертвых героев. Похоронив жертву, кинув ему его же медальку в ров, артисты выстраиваются в шеренгу и патетически слушают гимн, готовые вновь идти на сражение, смертоубийство ради абстрактной «священной» идеи. Это жуткий отталкивающий спектакль. Использующий намеренно неприятные средства, где зритель ощущает трупный запах войны, раковую опухоль войны, которая совсем близко, а может стать еще ближе.

"Земля" - Александринский театр

Читать оригинальную запись

Читайте также: