«Сияющая в ночи», театр кукол «Гулливер», Курган, реж. Ёити Нисимура

После «Каприччио» я на курганские спектакли ходить зарекся, но «Сияющая в ночи» привлекла тем, что и режиссер, и художник Кадзунори Ватанабэ — из Японии, стало быть имеют дело со своим родным японским литературным, вернее, фольклорным материалом, с собственной, а не чужой национальной традицией, так что напортачить, я полагал, не должны. Режиссер по работе с куклой Мияко Куротани тоже, казалось бы, «в материале». Кукол, правда, строго говоря на все полтора часа действия две: маленький пупсик, изображающий новорожденную, и взрослая героиня-красавица Кагуя. А происходящее на сцене к тому классическому японскому кукольному театру, который доводилось видеть мне, отношение имеет в лучшем случае опосредованное. Кроме принцессы Кагуи все персонажи обозначены масками и кусками ткани. Артисты в черном движутся медленно, под медитативные звуки флейт и мелодичным металлических «кастрюлек» (забыл, как называется этот традиционный восточный инструмент из двух запаянных полусфер). Заросли искусственного бамбука поворачиваются, приоткрывая азиатские «домики» с загибающимся вверх краями крыш, где хозяйничают герои.

Сказка «Сияющая в ночи» — версия распространенного «бродячего» в мировом фольклоре сюжета о «чудесном» ребенке-найденыше. Подобно Мальчику-с-пальчику или Снегурочке, героиня спектакля обнаружена случайно бедным бездетным стариком и принесена в дом. Резчик бамбука и его жена пригрели младенца, уложили спать и сами легли, а наутро подивились: девочка выросла и стала совсем взрослой. Над сценой сияет подсвеченный круг Луны, не позволяя забывать, что героиня — не просто сиротка, а лунная принцесса. В загадочную красавицу влюбляется император, причем взаимно, но даже императорской власти недостаточно, чтоб преодолеть притяжение луны и противостоять посланцам иного мира, прилетевшим забрать Кагую «домой». Император — тоже маска, от «усыновителей» принцессы он отличается лишь богатством «одежды» и наличием самурайского меча, а действует так же.

Вообще «медитативность», аккуратные медлительные движения в полутьме — это может быть хорошо до определенного предела, а с какого-то момента спектакль, при том что он грамотно выстроен и не лишен внешней, визуальной изысканности, начинает казаться очень уж муторным, даже если знаешь заранее, куда идешь, и морально подготовлен. Если не готов — ну тогда вот как одна бабка в задних рядах сперва вздыхала «ничего не видно! ничего не слышно!», потом, минут через пятнадцать-двадцать, провозгласила «так и будет полтора часа без слов?», на что детский шепот отреагировал типа «баба, ты чего, тебя же слышно всем!», и тогда она замолчала, уже совсем в конце добавив: «Я не поняла…»

Признаться, я тоже не все догнал — ни про сам спектакль с его «космическими» заморочками (аннотация в программке на уровне «император пытается противостоять пришельцам» скорее запутывает, чем проясняет содержание), ни про публику, которая на него приходит в ожидании чего-то — интересно, чего? Поскольку показ был фестивальный. да еще конкурсный, для жюри, детей в зале, по счастью, было раз-два, и как ни удивительно, мероприятие они (не в пример взрослым, включая и жюри тоже) вытерпели стоически, не пикнули. Но уже на выходе я слышал, как мальчик своей маме бесконечно повторял: «Никогда, никогда больше не пойду в театр, никогда!» Ну ладно дети и старики, намного сильнее я каждый раз недоумеваю, наблюдая в зале молодых красавцев, которые и на курганских кукол, и на александринские эксперименты ходят в одинаковым энтузиазмом и регулярностью, причем по билетам (за деньги!), и без девиц, то есть исключительно из любви к искусству — на вид здоровые парни, определенно не голубые, вот они что в театре забыли? «Я не поняла».

Читать оригинальную запись

Читайте также: