«Безумное путешествие за Cвятыми дарами», Театр.doc

"Безумное путешествие за Cвятыми дарами", Театр.doc

Новый спектакль в Театре.doc, переехавшем из Трёхпрудного на Разгуляй, – повод для большого разговора о современной исторической пьесе, деформациях исторического сознания, о поисках героев в прошлом, о переменах зрительских ожиданий и боязни оценок, о пропорциях театральной игры и внеигровой подачи документального текста. Задача на будущее, пока – бегло записанные тезисы, чтобы не забыть.

Гремина-драматург не ждёт, пока её пьесой заинтересуется кто-либо из режиссёров, и сама берётся за постановку. Риски оправдываются полной авторской ответственностью за результат. «150 причин не защищать Родину» стали первым опытом, попыткой создать драматургический микс из пересказов исторических источников, гендерной версией описания падения Константинополя. Сценичность уступала медитативности; к самоуглублению актрис, исполнявших мужские роли, трудно было подключиться. Сопереживание достигалось не эмоционально, а умственно, интеллектуально-волевым усилием. Этот же приём используется и в «Безумном путешествии…», выбранная форма подачи материала (экскурсия) ориентирована на просвещение, а не чувства. Эффект сопричастности – результат минимальной дистанции между зрителями и актёрами. Нет границ между залом и сценой, общее пространство соединяет историю и день сегодняшний. Находки Театра.doc нулевых работают и поныне, тем более, что подготовленные зрители уже научены искать сходство в приметах разных времён и выстраивать причудливые ассоциации, которые профессиональных историков привели бы в ужас.

Язык, которым говорят герои – за исключением Экскурсовода, которого играет Анастасия Патлай, — заимствован из разных источников, от «Повести временных лет» до сочинений протопопа Аввакума. Филологи скажут, что такого языка не существует, письменная речь летописца одиннадцатого века отличается о проповеди неистового протопопа века семнадцатого. Зритель таких отличий не слышит и не распознаёт. Но верит, что именно этим языком вели спор, диктовали письма, каялись в грехах и выносили приговоры. Сочиняя лексику, переформатируешь прошлое – проблема не в объективности, которой театр изначально лишён, а в степени убедительности.

Начало спектакля – все актёры, один за другим, повторяют слова из летописи: ««Кого бо тако Бог любит, яко же ны взлюбил есть? Кого тако почел есть, яко же ны прославил есть и вознесл? Никого же!» Зритель понимает: мессианские притязания, заявление об особой роли Руси. Но текст урезан, вот что сказано дальше: «Им же паче ярость свою воздвиже на ны, яко паче всех почтени бывша, горее всех всех сдеяхом грехи». Избранничество народа – не столько награда, а более бремя.

Аввакум столь же яростен в своем понимании пути к Богу, служения Богу, как и гонители старой веры. Если нужно, он любыми средствами воспользуется, чтобы уязвить, обличить тех, кого заподозрил в ереси. Сложись обстоятельства иначе, перемени царь отношение к протопопу и патриарху, и не староверам, а никонианам пришлось бы претерпевать жестокие муки и заживо гореть за троепёрстное крестное знамение и написание «Иисус» вместо «Исус». Знак равенства между последователями Аввакума и современной оппозицией – чёрная метка, роковая печать. Не всеми осознаётся.

В пьесе – и в спектакле – оставлены лакуны, заполнять которые приходится зрителям. Каким образом неистовые духовные чад огнепального проповедника, мятежники волею Духа Святаго спустя несколько поколений стали богатейшими русскими купцами и предпринимателями, вполне успешно вписавшимися в административно-религиозные рамки Российской империи?

Режиссёр Гремина ставит актёров в жёсткие рамки: сохраняя нуль-позицию по отношению к тексту, отстранённо подавая текст, обрисовывать эмоциональный контур образа, который возникает из вербального ряда. Точнее всего это получается у Варвары Фаэр – её боярыня Морозова несгибаемо последовательна, жёстко собрана в одной цели – не уступить царю и патриарху, не отступиться от веры. Страсти и страдания Феодосии смягчены человеческой слабостью – умирая голодной смертью, она просит своего стражника дать хлебушка или огурчик. Подробность обыденная, пробуждающая жалость — можно сыграть сдержанно, на короткий миг убрав зазор между актрисой и героиней, и эта минута запомнится и сбережётся.

«Безумное путешествие…» — поиск нового языка, новой конструкции исторической пьесы. Просветительская миссия дополняется дидактикой, рассказ о «стратегии сопротивления» (термин самой Лены Греминой) – сценической телесностью, когда всего один жест иллюстрирует долгое и механически подробное описание пыток. Зритель становится со-участником театрального эксперимента, вынужденно выбирая, на чью сторону становится в расколе, случившемся четыреста с лишним лет назад.

"Безумное путешествие за Cвятыми дарами", Театр.doc

Читать оригинальную запись

Читайте также: