«Паяцы» Р.Леонкавалло в Центре оперного пения Галины Вишневской, реж. Иван Поповски

Однажды я уже видел «Паяцев» на сцене Центра Вишневской — это был фестивальный показ постановки «Санкт-Петербургъ Оперы», ну то есть как видел — прибежал с антракта, после вернисажа, в соответствующем настроении (и состоянии)… — все равно что смотрел, что не смотрел. В любом случае спектакль Юрия Александрова со свойственным ему безвкусными причудами ничего общего не имеет с версией Ивана Поповски. Любопытно, что Поповски, набив руку на формате музыкального перформанса, где он лихо, но вполне органично соединяет продвинутые технологии из современного режиссерско-сценографического инструментария с приемами домашнего любительства, в рамках оперной режиссуры мыслит достаточно традиционно, не отказывая себе, впрочем, в удовольствии заставить массовку в прологе выползать из-под занавеса, словно персонажи в поисках автора, а на вступлении к второму акту поиграть со свето-теневыми эффектами, пока главные герои церемонно наносят на себя грим. Не говоря уже про то, что на жизни веристов (а иные из них зажились до середины 20-го века) едва ли можно было представить, чтоб героиня пела лежа на спине, вся распластавшись по тележке навстречу сначала солнцу, потом любовнику, как Поповски придумал для Недды. Кстати, четырехколесных тележек на подмостков аж две, но вместе с занимающим почти половину крошечной сцены Центра дощатым подиумом и всеми персонажами весьма густонаселенной при небольшом объеме партитуры опере (состав хора отнюдь не камерный) ощущения тесноты, скученности, недостатка воздуха в пространстве спектакля не возникает. Но в целом на вид все очень привычно и даже где-то нарочито старомодно — включая ослика с торчащими из под шкуры двумя парами ног. А вот по драматургическому раскладу, по эмоциональному восприятию — довольно неожиданно в том плане, что максимум сочувствия достается не паре влюбленных, чьи чувства жестоко разрушены законным супругом Недды, а ее мужу, несчастному ревнивцу, но столь жарко любящему неверную жену, что скорее язык повернется ее назвать шлюхой, чем его — убийцей. Это при том, что Канио-Сергей Поляков — очень хороший тенор, а все-таки уступающий своему сопернику по сюжету Сильвио-Константину Бржинскому, при том что партия у того не самая выигрышная, ограничивается только первым актом и коронный-то шлягер у Канио, но такого превосходного тенора редко услышишь, ну просто отличный голос, и их страстный дуэт с Неддой (опять-таки на тележке, тележка мизансценически обыграна на двести процентов) кажется совершенством по соотношению визуальной и звуковой стороны представления (а Недда — второкурсница Нестан Мебония — тоже великолепный голос). Да и Беппе-Савва Тихонов поет неплохо, вот только несмотря на ярковыраженный горб и образцово-показательный шрам через всю щеку он здесь слишком бытовой персонаж (во всяком случае по сравнению с демоничным образом из канонической постановки Дзефирелли). Примечательно, что мысль «жизнь — не театр», которая обыгрывается у Леонкавалло, в спектакле находит двоякое развитие, с одной стороны, через подчеркнутое визуальное противопоставление первого, «бытового» акта, и второго, где главные герои (кроме Сильвио) в ярких лицедейских костюмах и густо раскрашены, а с другой, через тонкое нивелирование на протяжении второго действия грани между наигранными и подлинными переживаниями, когда трудно с точностью уловить момент перехода ярмарочной буффонады в подлинную человеческую драму (для постановки «спектакля в спектакле» выписывали отдельного спеца по комедии дель арте из Италии Клаудио де Мальо, и он оправдал ожидания). Жалко, оркестр играет не слишком аккуратно, постоянно что-нибудь из него торчит и вылезает — дирижеру (музыкальное руководство постановкой осуществлял тоже итальянец, Джанлуку Марчиано, но сейчас оркестром управляет кто-то из местных) следовало бы еще поработать со многими музыкантами, и тогда этих «Паяцев» можно будет назвать в своем роде безупречными.

Читать оригинальную запись

Читайте также: