Futurum, или Сказка о том, чего мы боимся и чего жаждем

Владимир Сорокин «Теллурия» в Александринке, режиссёр Марат Гацалов, 2014

Я обратил на него внимание ещё до спектакля, когда зрители только рассаживались, он занял место недалеко от меня, на коленях у него лежал тонкий современный ноутбук, и он в нём что-то сосредоточенно сёрчил, «наверное, курс евронефтебакса» – подумал я.

Погас свет, в полной темноте он встал, раскрыл свой ноутбук и, освещая им себе путь как фонарём, он стал бродить по залу и читать молитву-проповедь за Иисуса Христа, за процветание во всём мире, за белую березу под моим окном, за пролетарский интернационализм, за Царство Божие внутри нас, за того парня, за свет в конце тоннеля, за День опричника, за тех, кто в море, за БАМ, КАМаз и ГУЛАГ, за Перуна, за гвоздь теллуровый, за дым отечества, за доллары и за евро, за смартфоны седьмого поколения, за вертикаль власти и за надлежащее хранение общака, … За всё-всё-всё, чему люди молятся, чего ждут и на что надеются.

Роман В.Сорокина состоит из 50 глав, каждая из которых представляет собой монолог или диалог героев, живущих в не столь уж далёком будущем. Сюжетно все эти главки между собой не связаны, но из всех из них, как в калейдоскопе складывается картина ужасного и прекрасного будущего нового мира. Постмодернистскую калейдоскопичность сорокинского теллуриевого мира замечательно передаёт сценография, сконструированная режиссёром-сценографом и смонтированная на новой сцене Александринки. Зрители и персонажи спектакля располагаются в одном пространстве, зрительские кресла разбросаны в хаотическом порядке и развёрнуты в разные стороны, всюду развешаны зеркала, которые установлены таким образом, что зритель себя ни в одном из зеркал не видит, но видит в зеркалах то, что происходит сзади или сбоку него, при этом получается, что нет общей картинки, она разорвана, она у каждого своя, кто-то видит очередного героя «Теллурии» живьем, может даже прямо перед собой, а кто-то – лишь его отражения в зеркале. Впрочем, персонажи всё время перемещаются по залу и все зрители оказываются равными, точно также, как они все равны перед будущим.

Каждая глава-эпизод – это отдельная история, отдельная исповедь, страх, боль, идея, стремление, страсть, желание. В спектакле этих глав-эпизодов, конечно не 50, не более 10. Ближе к финалу все эти теллуровы вектора сливаются: все персонажи выходят в пространство-зал и все говорят-говорят, и звук начинает плыть, всё смешивается, ничего не разобрать, возникает что-то вроде эха, исчезают зеркала и по белым стенам-экранам по окружности зала начинают мелькать цветные фигуры, словно с полотен абстракционистов – будущее мутно, неизвестно, неведомо, как и эти тайные абстрактные знаки, что-то в них зашифровано – но что? Если бы знать…

Читать оригинальную запись

Читайте также: