Минус реализм, или Назад к Островскому

«О-Й. ПОЗДНЯЯ ЛЮБОВЬ»
по почти одноимённой пьесе А.Н. Островского
Постановка – Дмитрий Крымов, театр «Школа драматического искусства» совместно с режиссёрским факультетом ГИТИСа

Шедевр! Праздник, именины сердца! Театральное счастье – дай бог каждому!

Школа Драматического Искусства - О-Й. Поздняя любовь

Между прочим, ничто не предвещало. Пустая белая сцена «Манежа», заляпанная чёрной краской. Фотографии «вампиров» на страничке спектакля на сайте ШДИ. Скорее, можно было ожидать повторения «Трёх сестёр»: тот же паноптикум. Но с первой минуты понеслось.

Это какой-то новый Крымов (не говоря уже о новом Островском), доложу я вам. При всей традиционной «живописности» постановочных решений ни секунды любования картиной, самодостаточной декоративности, ни секунды без действия. Кажется, впервые Крымов поставил пьесу от и до. И обошёлся с текстом играючи – в прямом и в переносном смысле. Драматург здесь не диктует режиссёру, наоборот – кажется, что текст рождается в игре, сразу такой, какой нужен.

Предельная экспликация подтекста, выраженного, оформленного, артикулированного и сгущённого до гротеска. При этом все слова, все связи, смыслы – всё на своих местах. Невзаимная любовь до востребования, отцы и дети, имущественное расслоение, власть денег и т.д. Крымов ещё достаёт из этой пьесы войну полов. Причём сильный пол – это женщины: физически и морально устойчивые, авторитарные, хитрые, приспособленные. А мужчины – либо старики либо маменькины сынки, не выбившиеся в люди, не «умеющие жить». Не случайно, надо думать, большинство женских персонажей играют мужчины, а некоторых мужчин – женщины.

Школа Драматического Искусства - О-Й. Поздняя любовь

Крымов прочёл драму Островского как комедию, и Островский не сопротивлялся. Смешны романтические мечты и воздыхания старой девы, смешны и нелепы – куда деваться. Смешон и бедный клерк из захолустья, возомнивший себя романтическим героем. Жалок маменькин сынок, грезящий о любовных победах. Равно комичны мужиковатая маменька и «баба» стряпчий. Разве не смешно финальное торжество невесты, празднующей взаимность своих чувств и не замечающей ужаса в глазах приговорённого жениха. Потешна старость, презренна молодость без любви, вообще, человек – чего уж там. Сколько веков смеётся над ним комедия. Все ситуации этой пьесы традиционно комедийные. Можно только удивляться, как мы раньше этого не замечали.

Школа Драматического Искусства - О-Й. Поздняя любовь

Какой разносторонний, насыщенный театральный язык! Слово, междометие, интонация, мимика, танец, костюмы, спецэффекты, сальто-мортале и прочие лацци. О мизансценах не думаешь: одна сменяет другую – только успевай поворачиваться. Ангел в секунду оборачивается мухой, муха – мячом, неуклюжее объяснение в любви переходит в танец с мячом, а тот, в свою очередь, в дворовый футбол. А в минуты особого вдохновения персонажи, подобно «практикантским» бабушкам, пускаются плясать рэп. Да как! Похоже, без Олега Глушкова здесь не обошлось.

Школа Драматического Искусства - О-Й. Поздняя любовь

Как бледно на этом фоне выглядят фестивальные корифеи, какими натужными после Крымова кажутся, например, последние постановки какого-нибудь Някрошюса. На недавнем персевальском Платонове я мечтала поскорее пересмотреть фильм Никиты Михалкова – живой, тёплый, человеческий. На спектакле Крымова я всю дорогу вспоминала фильм Леонида Пчёлкина с Иннокентием Смоктуновским, Родионом Нахапетовым и Анной Каменковой в главных ролях. Мне казалось, я ничего из него не помню, но каждый новый поворот действия в спектакле заставлял вспомнить, как соответствующая сцена была решена в фильме, и оценить расстояние, пройденное театром в лице Дмитрия Крымова от «реализма» начала восьмидесятых до упоительной игры в театр в наши благословенные, в этом смысле, дни. Там – «жизнь человеческого духа», здесь – фарс развенчиваемой, распинаемой плоти, но как же тонко и занимательно это сделано! Какой блистательный актёрский театр! Сколько нюансов, доступного и вместе с тем качественного юмора!

Классные актёрские работы: Евгений Старцев (статная ширококостная хозяйка дома Фелицата Антоновна), Алина Ходжеванова (стряпчий Маргаритов), Андрей Михалёв (Дормедонт), Константин Муханов (Лебёдкина) и, конечно же, Мария Смольникова. Обычно я её не узнаю – хоть в гриме, хоть без грима: перевоплощение полное. А тут «узнала» в двоих сразу и до конца спектакля сомневалась, которая из двух (Людмила Герасимовна). Все актёры, кроме Марии Смольниковой, – студенты режиссёрского курса Каменьковича и Крымова. И я ведь и раньше видела этот курс в деле. Но невозможно узнать прелестную Веронику Тимофееву в гриме «купца средних лет» Онуфрия Потапыча Дороднова. Только прочитав программку на сайте, я признала в образе в образе по-бетховенски взъерошенного незадачливого романтического героя (Николай Андреевич Шаблов) Александра Кузнецова, так поразившего меня пару лет назад в шекспировских отрывках.

Школа Драматического Искусства - О-Й. Поздняя любовь

В антракте кто-то над ухом констатировал некрофилию. Это может отталкивать – понимаю. Но ведь некрофилия-то ненастоящая! В том смысле, что вампиры Крымова, например, это не вампиры, скажем, спектаклей Гоголь-центра – Марины, в частности. Там вампиры буквальные, собственно вампиры. А здесь метафора – образа жизни, состояния души и того кровопийства, с которым люди относятся друг к другу.

Кстати, о душе. Души у этих кукол режиссёрской онтологией не предусмотрено. И в основном глядеть на них весело – сострадания ноль. И вместе с тем ты ежесекундно видишь знакомые и понятные тебе движения, поступки, намерения и т.п. Экстремистские по форме, но содержательно узнаваемые. И в этом смысле «Поздняя любовь», по изобретательности не уступающая другим крымовским спектаклям, крепче них всех стоит на земле.

Не знаю, как Островский, — Станиславский бы остался доволен:)

Фото Натальи Чебан с сайта ШДИ.

Читать оригинальную запись

Читайте также: