Валентин и Валентина 40 лет спустя, зеркало, которое не отражает и ружьё, которое не стреляет

«Валентинов день» в Другом театре
Режиссер – Павел Сафонов
Режиссер по пластике – Алишер Хасанов
Художник – Акинф Белов
Художник по костюмам – Евгения Панфилова
Играли: Евгений Стычкин, Ольга Ломоносова, Агрипина Стеклова

Спектакль поставлен по пьесе Ивана Вырыпаева, написанной им как некое продолжение и развитие истории, рассказанной в 70-е Михаилом Рощиным.

Убрав детали и второстепенных персонажей, Вырыпаев сфокусировался на главных героях.

Валентине, в день рождения которой всё и происходит, исполнилось 60. Столько же должно быть и Кате — это соседка главного героя, влюблённая в него, а после (по версии Вырыпаева) ставшая его женой. Среди героев и покойный Валентин, день смерти которого приходится на день рождения Валентины.

Валентина живёт в бывшей квартире Валентина, которую выкупила у его вдовы (Кати). Катя также продолжает жить здесь. Уже много лет женщины ведут между собой негласную войну за Валентина — теперь уже за память о нём. Действие происходит то в настоящем, то в памяти героев. Настоящее написано Вырыпаевым, а сцены из памяти (прошлого) заимствованы у Михаила Рощина.

Ещё есть ружьё, которое «вот-вот выстрелит» и зеркало, к которому то и дело, по очереди обращаются каждый из героев, словно желая увидеть в нём не себя настоящего, а себя из прошлого.

Лаконичная, но очень выразительная сценическая выгородка. Понимание, что это Москва, приходит немедленно и даже возникают ассоциации то с одним, то с другим московским районом, и то с одной, то с другой московской улицей. Сценическое оформление можно назвать успехом художника А. Белова.

Валентину играет Ольга Ломоносова — выпускница Донецкого хореографического училища и ВТУ им. Щукина. Актриса очень красивая и невероятно пластичная (а как иначе). Перед последним, похоже, и не смог устоять режиссёр и щедро добавил в постановку хореографии. Сами по себе эти хореографические этюды очень и очень хороши. Вот только оправдать их, как мне показалось, режиссёру не удалось.

В исполнении Ольги Ломоносовой мы получили невероятно красивую и пластичную героиню, никак не дотягивающей до 60-ти летнего возраста. Убедить меня, что ей хотя бы 50 или 45 актрисе не удалось. Дело даже не только в её внешности — в том, как она держится, в её речи и особенно, в пластике. А может, и во внутреннем непонимании психологии женщины в 60-летнем возрасте.

Катю играет Агрипина Стеклова — выпускница ГИТИСа, работала в Сатириконе, имеет звание заслуженной артистки. Яркая от природы, обладательница потрясающе красивых волос, просто притягивающих взгляд, и сочного выразительного голоса. Создала очень выразительный женский образ. Её Катя, человек чуткий, ранимый, поэтичный, старательно прячущий свою поэтичность и ранимость, а также, повышенную чувствительность за внешнюю не то, чтоб удалость, но размашистость. Своей искренностью и внутренней солнечностью героиня Стекловой вызывает интерес и симпатию. Её героине почти сочувствуешь. Очень интересный получился образ. Тем более это интересно, что у Рощина она едва обозначена.

Валентина играет выпускник ВГИКа, после какое-то время поработавший в клоунаде у Дуровой и в Театре Луны, Евгений Стычкин. Актёр, без сомнения, яркий, Стычкин (и по созданному им образу, и по единственно виденной мной ранее роли в Соловье-разбойнике). Только как-то в пару Валентин (Стычкин) + Валентина (Ломоносова) мне не поверилось. Было так, словно это актёры из разных составов.

Зеркало (я же не просто так причислила его к действующим лица). Уже ближе к концу спектакля, когда устала считать время до его окончания, подумала вдруг о том, что если бы все минуты и секунды, которые действующие лица ему отдали (поправляя-приглаживая причёски или напряжённо всматриваясь, словно что-то такое видят), то время спектакля можно было бы серьёзно сократить. А раз так много ему, зеркалу, уделено внимания, то это что-то должно значить и скоро мы это поймём. Мысль, что вот-вот будет раскрыта «тайна старого зеркала» согрела и помогла усидеть ещё какое-то время спокойно. Тем сильнее было разочарование — оно, зеркало, не упало, никого не поглотило, ничего в себе такое не отобразило. Так и осталось себе спокойно висеть. Видимо, для режиссёра было важно, чтоб у актёров была возможность следить во время спектакля за порядком на голове.

Ружьё. Это ноу-хау Вырыпаева — в пьесе Рощина ружья нет (по крайней мере, не помню, чтоб встречалось мне оно там при прочтении или в каких либо постановках. Помним прописанную ещё Чеховым истину — «Если в первом акте на стене висит ружье, то в последнем оно обязательно выстрелит». Возможно, молодой драматург Вырыпаев очень хотел оспорить Антона Палыча и сказать по этому поводу что-то своё….как бы то ни было, ружьё на что-то намекало, пыжилось, но стреляло нелепо и в холостую. Мне показалось, чтоб для смеха. В зале смеялись, но мне самой это показалось скучным и ни о чём.

По поводу «в зале смеялись». Удивительно, но должна признать, что в зале также и вздыхали, и напряжённо молчали и вообще, зал вёл себя в целом послушно и дружно. Кажется,за всё действо ещё на его половине ушли лишь двое. Я тоже хотела, но не могла присоединиться, так как сидела в первом ряду и понимала, как это будет некрасиво. Потому продолжала смотреть и уже тогда больше анализировала, чем веселилась, сочувствовала и сопереживала.

Что же не так? Поняла ещё тогда же, а сформулировать попробую сейчас.

Если бы эта «повесть» не имела хорошо знакомой предыстории, на которую откровенно и с заимствованием ссылался автор, а была бы самостоятельной фантасмагорией с тремя не совсем нормальными героями….если бы не было прямых цитат из Рощина — «Любовь – это когда ничего не стыдно, ничего не страшно, понимаете? Когда тебя не подведут, не предадут. Когда верят. Когда хотят быть лучше, жить чище. Вот когда говорят: что ж ты, такая – сякая, опоздала на десять минут, где ты была? Это не любовь. Это – когда ждут без конца: и час, и год, и больше, потому что знают и верят, что человек все равно придет»….если бы —  то это тогда был бы совсем другой спеектакль, в котором и чуть приблатнённые песни под аккордеон, и похождения героя во время рейсов его жены проводницы, и игры с категорически не желающим стрелять ружьём, могли бы показаться хотя бы смешными.

Но так….так всё это выглядело нелепо, надуманно и даже, уж простите, пошло. Всё хотелось спросить — о чём это, почему так долго и где здесь любовь?

Так как-то и ружьё  впустую  отстрелялось, и зеркало  ничего в себе не отразило и символически не разбилось. Если ещё где-то в середине спектакля я и пыталась найти тайные смыслы в тех или иных действиях или словах, то к концу остались  легкое недоумение и вопросы из серии «о чём это всё?» и «зачем?». И совсем не понять, что могло превратить героев Рощина в героев Вырыпаева? Какие к тому были предпосылки? Возможно ль было этого избежать? Впрочем, осталось ощущение, что эти простые вопросы никем никому не ставились, а значит, и ответы на них никто не искал.

Читайте также: