24 апреля 2014 г. «Мой папа – Агамемнон» московская премьера на сцене Театрального центра на Страстном.

Режиссер Константин Богомолов, художник Лариса Ломакина. Малый театр Вильнюса художественный руководитель Римас Туминас.

Новая версия «Чайка» бодрый электрический стул в сравнении с «Мой папа – Агамемнон», где благообразная католическая семья в состоянии минус чувства проворачивают друг друга через мясорубку в кровавые ошметки фарша. Вечная история истязания психологических травм от родителей к детям и в обратном порядке. Бессмысленные жертвы на алтарь, постепенно потерявший свой магический смысл и власть. Есть мысль об обесцениваемой жертве.

Здесь уместно вспомнить спектакль «Лед» поставленный в близкой тональности обморожения во сне, который звучал сердцем сочным текстом Сорокина. «Мой папа – Агамемнон» щупал границу игры на оголенных нервах при видимой внешней отстраненности.

Воспаленные сны бессознательного в отдельно взятой семье, но актуальные для всей семейной системы от древности до современности.

Оглушительно самодостаточная статика, запускающая механизмы восприятия одновременно прощупывает тонкие границы нейронных связей. Открытая балконная дверь легкий едва уловимый ветер из детства. Несовместимые эмоции, когда чувствуешь отдаленное знакомое тепло мутных, но узнаваемых детских картинок и одновременно ощутимый концентрированный архаичный страх отдаленной близости кровавых расправ.

Предельно раскрытый и практически оголенный текст в центре спектакля, как испытание беспощадной реальностью. Продолжительная пауза ожидания в начале действия созвучна финалу «спектакль видимо окончен» сводится по моей мысли к тому, что где-то продолжают функционировать внутренние процессы, связанные общим кругом взаимодействия. Где-то зародилась новая жизнь, а кого-то в тот же момент настигла смерть.

Читайте также: