«Восемь женщин» по Роберу Тома, реж. Борис Мильграм, Пермский театр-театр

Видел в Перми в воскресение спектакль, который можно назвать качественным вариантом примирения зрительского театра и интеллектуального. Борис Мильграм, который преуспел в развитии мюзиклового направления в Театре-театре поставил, по-моему, очень чистенький по форме, стильный, гламурный, веселый, но и грустный спектакль «Восемь женщин». Изящная музыка Виталия Истомина, добротное либретто Михаила Бартенева и Андрея Усачева с яркими номерами. Виктор Шилькрот помещает первое действие в арьер сцены (зритель сидит на ней, вопреки интересам кассы), а во втором сажает в ярко-красный открытый автомобиль «Волга», что приближает дух спектакля к проблематике 1960-х годов и делает из героини Катрин, которой предстоит разоблачить «семейные ценности» этакую золотую молодежь в духе хиппи. Ирэна Белоусова одевает оркестр в бальные белые платья и парики, а восемь женщин — в различные костюмы в стиле pin-up красно-белой расцветки. И это, прежде всего, праздникдля глаз: однотонность цвета, бело-красные переливы — узнаваемый стиль не только «Восьми женщин», но и самого Театра театра. Лидером в восьмерке женщин периодически становятся все актрисы, прекрасно поющие: и негритянка Шанель — бездна позитива (Ольга Пудова), запевающая госпел о небесном джем-сейшене, и оперная дива Бабушка (Ирина Козлова), и порочная рок-стерва Луиза (Ирина Максимкина) и легкая, воздушная Сюзон (Екатерина Романова) и другие. Но настоящим мотором спектакля становится маленькая, юркая, дерзкая и наглая Катрин (16-летняя дочка режиссера Эва Мильграм) — постижеры и гримеры сделали все возможное, чтобы придать актрисе облик Аврил Лавин и соответствующий темперамент субтильной трикстерши, грубовато-очаровательной валькирии. Она появляется в спектакле с яркого номера, где есть такие слова: «Все шиворот-навыворот / И задом наперед / Мама, я хочу обратно«, и есть в этом настоящий панк-драйв. Есть еще дивная сцена в спектакле, когда Шанель целует Катрин, и ее «чернокожий» грим остается на щеках субретки — фурия-разоблачительница моментально превращается в клоунессу, и это какая-то важная деталь этой работы и диспозиции внутри сюжета пьесы. В конце концов папа бежит от семьи, от восьми баб, и в том числе от этого ребенка-прокурора тоже. Мильграм, конечно, чудесно сделал, что не только предъявил явный талант дочери (Эва учится и играет в Школе Сергея Казарновского), но и «использовал» ее бунтарский, взрывной возраст в мирных театральных целях. Самое отрадное, что сюжет коммерческой пьесы толкуется здесь расширительно, и интеллектуам также будет нескучно. В конце концов изумительно, конечно, как театральным способом можно передать сомнение и разочарование в любых пафосных словах, вроде «всеобщего братства» или «семейных ценностей». В конце концов театр обладает таким свойством, что способен за какие-то два-три часа заставить зрителя и утвердиться в этих ценностях, и их же опровергнуть, причем несколько раз туда-обратно. Такова подлинная конфликтная театральная природа — во всем сомневаться, все подвергать осмеянию, и снова же всю вертикаль заново выстраивать.

Читать оригинальную запись

Читайте также: