«Гамлет», театр имени Ермоловой

Гамлет - театр им.Ермоловой

Ещё одна премьера «Гамлета» в этом сезоне. Перевод Андрея Чернова (поначалу кажется, что узнаёшь руку Дмитрия Быкова, которому зачем-то вздумалось поиграть с шекспировским текстом) легко ложится на слух и возвращает свежесть восприятия хрестоматийных строчек. Кто-то из критиков назвал эту работу «неказистой адаптацией»; на мой взгляд, Чернов честно пытался найти в речи чужих и далёких от нас героев трагедии точки узнавания. Судя по репликам, услышанным в антракте, часть зрителей с интересом ожидала, чем же закончатся попытки принца Датского связать нить времён, так что глушить публику Пастернаком было бы не слишком человечно.

Режиссёр Валерий Саркисов построил спектакль как серию эпизодов семейной драмы: нет политических аллюзий, нет манихейского поединка силы света с равновеликой силой тьмы, только преступление, остающееся безнаказанным до тех пор, пока не появится юный мститель Гамлет. Смерть за смерть, кровь за кровь, мало никому не покажется. Гамлет в исполнении Александра Петрова похож на персонажа телемувиков выходного дня: импульсивный, резкий, остроумный, не слишком-то уважающий старших умеренный бунтарь, который не слишком парится на тему неизбежной смерти. Клавдий (Андрей Ильин) — фигура более масштабная, чем его удачно прикинувшийся психом племянник. «Я не люблю его», — отчаянно кричит король, и в этом прорвавшемся признании — приговор Гамлету, обусловленный мотивами не государственными, но личными. Рефлексирующий убийца скорбит о своих грехах, понимая всю недостаточность формального покаяния, его антагонист винит себя в том, что слишком тянет с убийством. Гамлет и Клавдий здесь — столь же неразлучная пара, как Розенкранц с Гильденстерном, а друг Горацио — зеркальное отражение самого Гамлета. Велик Эльсинор, а поговорить-то толком и не с кем. Монолог «Быть или не быть» несчастный принц читает Офелии, без надрыва, буднично, словно рассуждая, чем занять вечер.

Спектакль идёт легко до той поры, пока режиссёр не надумает удивить зал каким-нибудь поэтическим образом — к примеру, Офелией в белых одеждах, плывущей по рукам оркестрантов, которые время от времени выходят на сцену, чтобы что-нибудь сыграть или изобразить массовку. Сценография тоже не отличается новизной, но в «Мышеловке» Саркисов вдруг рассаживает героев таким образом, что это напоминает хаотичную расстановку стульев в Театре.doc на уже легендарной «Заполярной правде», где художником была приглашена в ту пору мало кому известная Ксения Перетрухина. Художественные мотивы летают над театральной Москвой, как чайки над рекой, то есть поэтично, произвольно и шебутно.

Читать оригинальную запись