Колядки-2014 №8. «Букет в вазе»

Коляда-Театр | Спектакль: Букет

«БУКЕТ», Н. Коляда, КОЛЯДА-ТЕАТР, Екатеринбург, 2006г. (6)

Не срасталось у меня с этим спектаклем. Впервые так на нынешних гастролях. На предыдущих спектаклях сразу начиналось театральное счастье, легкая зрительская эйфория (или тяжелая зрительская эйфория :) и дальше до конца, до самых последних поклонов она продолжалась. Здесь также началось, привычное колядовское вступление к спектаклю — вышел дебильный паренек тихо хихикал и водку поджигал (Итунин — роль без слов, даже в программке среди действующих лиц ее не было, а вот ведь сыграл). Массовка начала свой безостановочный хоровод, бег из центральной двери в левую боковую кулису. Музыка опять же замечательная.

Но как только начали непосредственно пьесу играть, вышло несовпадение. Текст, драматургия, сюжет и персонажи пьесы — отдельно, а постановка весь этот режиссерский шаманизм — отдельно. Две субстанции категорически не смешивались, как вода и масло. А лучше сказать (ближе к пьесе) не сочетались, как цветы и репейник в букете. Не складывался этот театральный букет. А еще лучше сказать, букет-пьеса не сочетался с вазой-сценическим решением.

Не принимала душа то, что происходило на сцене, не принимала извращенное выкапывание подобных людей и ситуаций. Слабоумный мальчик сексуально озабоченный. Его идеологически озабоченная мамаша. Две жилички с нескладной женской судьбой. В роли мамаши – актер, что сразу задает рамку отстранения, зачем? Неприятное чувство, будто тебя разводят профессиональные нищие в электричке («четверо детей на вокзале с бабушкой»). Вникать противно, хочется отвернуться. Сразу вспомнил две давних режиссерских работы Коляды, которые мне категорически не понравились по той же причине — «Уйди-уйди» в Современнике и «Клаустрофобию» на гастролях 2011 года.

К антракту мой интерес к происходящему оказался в самой нижней точке. Оставалась только надежда на чудо, на то, что спектакль развернет (в этом театре такое бывает часто, правила игра меняют прямо по ходу действия). Так и случилось, соотношение между драматургией и шаманством сдвинулось в сторону драматургии. Пьеса начала открывать свои достоинства, закончилась экспозиция, топтание на одном месте, началось действие, начались перемены. Второй выход экскурсовода — эффектный драматургический прием, рифма к началу первого действия. И тут оказалось, что пока шел антракт случилась перестройка. Большая история переломилась и это радикальным образом сказалось на частной истории, лежачий камень сдвинули и тут такое потекло, все зашевелились, забегали, начались комбинации. Понемногу проснулся зрительский интерес, но это было еще не чудо. Чудо случилось во время ночной сцены и его сделали два актера Макушин и Плесняева. Прекрасная тихая атмосферная сцена — во дворе, у костра, такой негромкий сокровенный разговор. Совсем тихо, еле слышно песня доносится (из окна соседнего дома). Так хорошо сцена поставлена, спектакль словно взлетел. Ночная жизнь контрастна по отношению к дневной, люди не спят, колобродят, сталкиваются друг с другом (вспомнилась чеховские ночные сцены в «Трех сестрах», в «дяде Ване»). Потом ночные скандалы начинаются. Макушин и тут прекрасно сыграл, одной репликой много раз повторенной (еще раз убедился, что Коляда-автор, Коляда режиссер и актеры Коляда-театра знают толк в повторах).

Но недолго спектаклю полетать пришлось, тут пьеса закончилась (этот Гамлет выбрал «не быть»).

В целом ощущения противоречивые и отклик сумбурный.

Пьеса — букет проблем, букет персонажей – жильцов дома. Они помещены в этот дом, как букет в вазу. Пьеса не бытовая, букет помещен в символическое пространство. Букет — частная история (частные истории жильцов одного дома, «цветочков») помещен в вазу — в большую историю (одной страны). Можно представить себе эту вазу. Ваза украшена гербом и красными звездами. Как дом мемориальными досками (одна доска – «жил», другая доска — «работал», экскурсоводша говорит дОска с ударением на первый слог). И вот то, что в первом действии было вазой (символическим священным местом) во втором оказалось ночным горшком. Два действия пьесы – две ступени деградации дома (страны). В первом медленное сползание. А во втором обвал. Хороводы массовки вокруг стеклотары это камлания на капище, дикость. И очень важно, что это не первобытная первичная дикость, а дикость вторичная, приобретенная, одичание. В присутствии прошлых святынь, которым поклоняются уже язычески, по инерции. Экскурсии водят по святым местам, конспектируют цитаты из классиков (но уже путают Островского с Достоевским). Одичание это ведь и в «Гамлете» было. Параллели с «Гамлетом» тут очень важны – и ведь среди персонажей «Букета» свой Гамлет есть, он также зол (тот притворялся безумцем, а этот просто слабоумный) и играет тот же актер (Ягодин жестко играл, без ожидаемой в подобных ролях достоевщины). И кабанья голова на сцене из «Гамлета». Здесь она играет роль бюста Ильича писателя, висит в красном углу вместо иконы и два букета красных гвоздик из ушей торчат. Следы прошлой забытой утерянной культуры, утерянных смыслов, утерянных ценностей. Им еще поклоняются по инерции, но уже забыли за что именно. И какая разница Джоконда это или памятник пролетарскому писателю (весь памятник не виден, только рога торчат, когда центральная дверь декорации открывается). Сначала люди из первобытного языческого состояния поднялись. А потом могут и обратный путь пройти, от веры к суевериям, пустым ритуалам. Так люди по привычке говорят «здрассьте», забыв, что когда то желали «здравствовать», говорят «спасибо», забыв про «спаси Бог».

Читать оригинальную запись

Читайте также: