Философия на пальцах. «Кант» Миндаугаса Карбаускиса.

«Господи, Господи! Ну до чего хорошо!.»
(проповедник Иоганн Шульц)

.
Это восклицание преподобного Иоганна Шульца (в, не побоюсь этого слова, очаровательном исполнении Игоря Костолевского) как нельзя более точно передаёт состояние, в котором пребываешь весь спектакль и долгое время после. Здесь всё сошлось: замечательная пьеса-ловушка Марюса Ивашкявичюса, в которой под наружной лёгкостью и комичностью и порой глупостью на грани фола сокрыты сложные и серьёзные вещи философско-религиозного плана; изумительный актёрский ансамбль с фейерверком блестящих актёрских работ и педантичная, подробная (что не мешает ей быть весьма даже воздушной) ироничная режиссура Миндаугаса Карбаускиса. Упакован сей изящный прелестный подарок для зрителя в необычную упаковку: алый шестигранник (символ эзотериков, задумка сценографа С.Бархина) с амфитеатром из 4-х рядов посадочных мест, выстроенный прямо на Основной сцене театра, в центре которого и разворачивается действие — долгий Рождественский обед у знаменитого немецкого философа Иммануила Канта, вот только что написавшего главный труд своей жизни — «О критике чистого разума»..

Т.е. это такой зрительный зал на сцене, что немедленно делает самих зрителей — актёрами, занятыми в каком-то спектакле, т.е. мы, зрители, смотрим спектакль, разыгрываемый актёрами, сами при этом являясь актёрами в какой-то более масштабной постановке. И это только «затравка», таких рекурсий и зеркальных лабиринтов в этом перфомансе будет предостаточно.

..При слове «философия» и фамилии Кант у потенциального зрителя — обычного, среднестатистического, не увлекающегося сиим предметом — очевидно должно поскучнеть лицо, но не вздумайте отказываться от похода в театр — ничего недоступного и непонятного нам здесь нет, более того, сами сотрапезники Канта — такие же как мы с вами, крайне мало что смыслящие в философии люди, и книги Канта не читавшие, во всяком случае, не дочитавшие до конца («это такой лабиринт — в нём люди пропадают!» — снова Иоганн Шульц), и мы с вами будем присутствовать всего лишь на обеде — обычном ежедневном обеде у Канта в комнате, где по условиям хозяина — категорически запрещено говорить о работе. Но.. незаметно, на пальцах, уморительно смешными ситуациями и игрой слов автор пьесы (единственный из команды спектакля, кто, как говорят, труд Канта прочитал. и не пропал :) в общих чертах всё-таки введёт нас в курс дела, впрочем только для того.. чтобы применить его к самому Канту.

Вообще на мой взгляд, эта пьеса — конечно, триумф драматурга. Я только по касательной почитала, что из себя представляет сочинение Канта, о чём оно, и понимаю, что Ивашкявичус легко, смешно и увлекательно сумел пересказать простым доступным языком и в игровой форме суть Кантовского труда. То есть люди, увлекающиеся философией, вероятно получат от спектакля и вовсе неописуемое удовольствие.

Итак обед у Канта. Пятеро мужчин солидного возраста — проповедник, юрист, начальник полиции, врач и философ, обслуживаемые бессменным слугой Канта Мартином (все шестеро, включая Мартина — абсолютно разные и по складу характера, и по глубине ума, и по темпераменту люди — повторюсь, это фейерверк актёрских работ и настоящая командная игра) — под неспешные трели невидимого фортепиано чопорно вкушают суп и дискутируют на всякие и околовсяческие темы: о скрипящих стульях, о немецкой воле, о последних новостях газет (братья Монгольфье во Франции поднялись в небо на воздушном шаре) и, разумеется, о женщинах («как же без них спокойно и хорошо»). Всё размеренно, благочинно: серебряные столовые приборы, подсвечники, вино в бокалах, парики завиты, камзолы пуговица к пуговице, кружева белы. И, хотя на разговоры о работе за этим столом наложено табу, всё-таки основной вопрос, побудивший Канта написать свою книгу, за этим столом возникает (в процессе «обдискутирования» темы воздушного шара), а именно: сколько человеку позволено в постижении мира, как далеко простираются границы человеческого разума, разума «чистого», т.е. без примеси опыта и ощущений, иными словами, как далеко может протянуть «руки разума» (не протягивая при этом рук буквально) человек, чтобы «ощупать» ими окружающий мир и его законы. За окнами дома меж тем стоит странная осень: природа словно застыла в тихом ясном сентябре, не падают созревшие яблоки, не улетают зимовать птицы, сидят на деревьях и молчат. Время застыло. Причём как в переносном, так и в буквальном смысле: остановились и настенные ходики в гостиной. Какой-то странный петух взял манеру кукарекать где-то под окнами Канта когда вздумается (Кант записывает в блокнотик время «кукареков», чтобы понять, вывести хоть какую-то систему, но тщетно). И в самый разгар беседы вновь кричит петух и появляется в гостиной непрошенная гостья — молодая барышня, представившаяся родственницей общего знакомого. Барышня — иностранка, говорит на ломаном немецком и явно понимает его не очень хорошо. У неё с собой книга Канта, барышня хочет получить автограф знаменитого философа и заодно узнать — о чём эта книга. И с этого момента всё происходящее закручивается вокруг гостьи. Мужчины, только что насмешливо и не без сарказма высказывавшиеся о женщинах, моментально превращаются в галантных кавалеров и едва ли не соперничают в праве на внимание юной особы. А барышня ведёт себя как подобает иностранке: чуть рассеянно улыбается, очень внимательно смотрит и слушает, что ей говорят, иногда негромко переспрашивает что непонятно. Нужно отдать должное молодой актрисе Юлии Соломатиной — девушка сыграла абсолютно «непрозрачного» персонажа — находясь постоянно в центре внимания мужчин, и, казалось бы, охотно контактируя с ними, леди Фоби умудряется до конца своего пребывания «оставаться в тени», отдавая сцену в полное распоряжение мужчинам, и выходит так, будто не они, а она — наблюдатель, и не она — тема для «обдискутирования» ими (почему и согласились мужчины на её присутствие за столом), а именно они, посредством неё — предмет чьего-то очень внимательного изучения. И основной предмет интереса леди Фоби — разумеется, сам Кант.

Михаил Филиппов, конечно, фантастический артист: он умеет быть несопоставимо разным даже внутри одной роли, причём виртуозно это «дозирует», позволяя зрителю успеть восхититься каждым проявлением своего персонажа и одновременно ощутить и громадный глубинный, недоявленный его потенциал, почему персонажи его всегда воспринимаются гораздо более объёмными, нежели мы видим. Его Кант — самый настоящий гений — человек, самозабвенно увлечённый своей работой и достигший на этом пути недостижимых для большинства высот, но стОит ему вынырнуть в реальность — он трогательно беспомощен и непосредственнен, как ребёнок. Собственно, потому и непосредственнен, что не было ни времени, ни возможности, нарастить на себе эту скучную, циничную, усталую взрослость. И в реальной жизни, в быту он находится под почти отеческой опекой своего слуги Мартина (Анатолий Лобоцкий, снова они в дуэте :) — шутника, острослова и любителя приложиться к хозяйскому вину. Фактический хозяин в доме Канта — Мартин. Это он наизусть помнит, где что в какой комнате находится (может мысленно пройтись по дому и «найти» так недостающий стул), отпускает на выходной кухарку и ухаживает за заброшенным садом — высаживает там без ведома Канта тюльпаны. Будет момент, когда в отсутствии Канта Мартин даже усядется на его место за столом. Т.е. ведёт себя чересчур вольно для обычного слуги (что выводит из себя солдафона полицейского). Но, между тем, он единственный, кто, как он говорит — «листал» книгу Канта и долистал её до конца.

Впрочем, пересказывать содержание произведения — дело неблагодарное и бессмысленное — автор сделал это намного лучше :), а команда спектакля изумительно это всё визуализировала. Поэтому просто расскажу, как я поняла смысл.

Кант в своём труде пытается выяснить, как далеко может пройти в процессе познания мира человек, и делает вывод, что окружающий нас мир — это не есть истинный мир, а только лишь наше представление о нём (Кант называет это миром явлений), наше субъективное его восприятие, вИдение (каждый из нас видит что-то своё, он через свои «очки» глядит на мир), а истинный мир, такой, каков он есть сам по себе, так называемый мир «вещей в себе» — для постижения человеку недоступен. Но если о каких-то вещах мы можем хотя бы сформировать своё представление, т.е. можем применить к ним процесс познания в границах мира явлений, то к таким понятиям как Бог, душа, свободная воля — этот процесс применить и вовсе невозможно — можно только принять на веру. Но здесь, в спектакле Карбаускиса чудесным образом происходит «обратная связь» — из мира «вещей в себе» приходит посланник, вернее, посланница (не случайно одна из сестёр милосердия, пришедших в дом Канта в поисках пропавшего того самого голосистого петуха, скажет про неё: «сидит, как с неба упавшая») — дерзания Человека если не прогневили (так испуганно предположит проповедник Шульц и вероятно окажется прав, поскольку не только в Кёнигсберге происходит что-то странное с природой — уже несколько месяцев как проснулся и извергается в Исландии мощный вулкан, повергая людей в бесконечное бедствие — это поведала гостья), то во всяком случае вызвали повышенный интерес там, наверху. И уже после, как леди Фоби исчезнет (так и не понятая, не разгаданная мужчинами, как положено «вещи в себе»), вдруг ударит сверху прямо в книгу Канта, лежащую на столе — луч света и примется долго её «читать», пока еле живые от страха мужчины будут лихорадочно придумывать ответ, ради чего живёт человек — ибо и так-то ни на что уже Бог не надеется, глядя на человека, да ещё и «прогневили дерзаниями» — так может хотя бы осознание цели собственной жизни спасёт человека от гнева Создателя. А вопрос сложный, сам Кант не сумел найти ответа в своих трудах: «цели я не нашёл — всего человека облазил, видно забыли вложить… я написал ради счастья но намерен еще исправлять.»

И я не случайно чуть выше долго описывала Канта и Мартина. Хозяина и Слугу. Это зеркальная модель другой пары: Создатель — Человек. Ведь человек — раб Божий. И в отношении Мартина к Канту вполне прочитывается отношение и человека к Богу — любит, служит, но ведет себя порой слишком вольно и даже порой «усаживается в его кресло». К слову, Мартин мысленно блуждает по комнатам в поисках стула точно так же как и Кант блуждает «чистым разумом» по миру, пытаясь осознать границы человеческого познания. Но всё же Кант любит своего слугу и не нужен ему другой — покладистый, правильный, сухой, педантичный Кауфман. Да и сад Канта (нашу Землю) всё-таки возделывает и выращивает на ней цветы (жизнь? или любовь?) раздолбай Мартин, в то время как Хозяин о своём саде, увы, позабыл. И в конце-концов, тот Бог (или Высший Разум, кому как удобнее называть), каким мы его, условно говоря, «знаем» — это ведь.. творение Человека, его воображения, ибо по Канту же это понятие непостижимо вообще даже в виде явления, поэтому человек его себе может только придумать. Так что мы не можем друг без друга. Чудесные параллели, правда? :) И там этого много.

По сюжету так и останется неясным, что отвело гнев Создателя от наших героев и мира в целом — ответ ли «ради счастья живёт человек» или что-то, что вычитал Он о человеке в книге Канта, но когда опасность минует, все как один персонажи поймут, почувствуют одно: живы — вот счастье! Перед лицом смерти суетные человеческие проблемы вдруг становятся надуманными, мелкими и ничего не значащими. Они, конечно, вернутся, когда опасность будет позади, но в тот критический миг станет очевидно: жизнь — невероятный, высочайший, бесценный дар человеку свыше, дар, который он, пока живёт — часто не может осознать и оценить и быть за него благодарным («Право жить есть такой щедрый, такой незаслуженный дар, что он с лихвой окупает все горести жизни, все до единой.» К.Гамсун).

И ещё окажется, что в миг перед смертью нарушается привычный ход времени и искажается пространство (пространство и время по Канту — основные субъективные формы чувства, которыми человек упорядочивает созерцаемый им мир. уфф, выговорила), и человек может за одно это мгновенье успеть побывать в прошлом, в доме матери, на сеновале с любимой девушкой и на войне. Это про Мартина — ему полицейский Шефнер устроит «испытание Временем», наведя на него курок. Испытание будет успешным, и в этом изменённом пространственно-временном континууме вспомнится Мартину, наконец, имя той девушки с сеновала, и захочется взять её за руку и пройти с ней там до самого конца, но голос Хозяина строго одёрнет Слугу: «Не ходи в конец, Мартин, слышишь. Нет там в конце ничего».

Конечно, это не про то, что не нужно пытаться изучать и познавать мир. Я думаю, это про то, что человеку не следует брать на себя слишком много. Во все века в литературе и искусстве соперничество с Высшим Разумом заканчивалось для персонажей скверно. Но человек упрямо продолжает «расшатывать порядок». И сейчас над Кантом сотоварищи нам можно даже уже и посмеяться — одного вулкана испугались — у нас вон чего с природой происходит в последние годы, и то не дрожим.

В общем это какое-то чудо расчудесное, а не спектакль. Загадки, иносказания, подтекст и гомерически смешная визуализация с блистательными работами как звёзд Маяковки первой величины, так и её новобранцев. Состояние ликования после приобщения к этому прекрасному не проходит несколько дней :)

Для желающих пропасть в лабиринте Канта — вот он :)

И.Кант — «Критика чистого разума.»

PS. К слову, по Канту, главная цель человеческая («полное благо») — в самом деле, блаженство, но само по себе оно человеческий разум удовлетворить не может — для полного удовлетворения человек должен а) чувствовать, что достоин этого блаженства и б) надеяться стать причастным к нему.

Про различие понятий «цель жизни» и «смысл жизни»: здесь

Читайте также: