«Сцены из супружеской жизни» И.Бергмана, Театр «Тонелгруп Амстердам», реж. Иво ван Хове («NET»)

Хотя первый акт спектакля разыгрывается по частям разными парами в разном пространстве параллельно, он еще длиннее, даже минусуя антракт, чем оригинальный фильм, тоже довольно длинный. Рассаживать зрителей по закуткам, вообще-то, уже совсем не «новый театр». В «Сказке, о том, что мы можем, а чего нет» этот прием становится смыслообразующим для постановки Гацалова. В первой половине «Сцен» Иво ван Хове он тоже концептуальный, но работает по иному и используется с другими задачами: когда в одной части выгородки супруги после дружеской вечеринки обсуждают нежелательную беременность, в другой — сообщение мужа о том, что он уходит к молодой студентке, а в третьей — сексуальные отношения, родителей и заодно профессиональные моменты, то эпизоды, при ослабленной логической и хронологической последовательности, из взаимодополняемых становятся взаимозаменяемыми, и можно понимать происходящее и как одну фатальную историю, показанную на разных этапах, и как три различных, но типовых. Обратная хронология ведь тоже — позавчерашний день, и в связи с семейными темами в том числе, достаточно вспомнить «5х2» Озона. Неизбежность распада, трещина, заложенная изначально, недостаток или отсутствие любви, взаимопонимания, физического влечения, и вместе с тем невозможность разорвать связь, оказавшуюся по-настоящему прочной — то, что у Бергмана раскрывается постепенно, у ван Хове сначала вываливается одномоментно с разных сторон, а потом комкается в аморфную мешанину. При этом прозрачная вода в винных и коньячных бутылках, подчеркнуто схематичная сценография, нехитрый интерактив настаивают на условности происходящего, а между тем актеры пытаются существовать в рамках «психологического реализма», что удается им, мягко говоря, не всегда. Самый «живой» эпизод — тот, где телефонный разговор с матерью сменяется зарисовкой с женщиной, решившей разводиться после 25 лет брака, а разговор о стихах — взаимным анализом сексуальной подоплеки брака, живость здесь добавляется за счет внутренней динамики. В двух других случаях драматургия эпизодов статичная, а исполнение — на не столь высоком уровне, чтоб придать этим «сценам» какой-никакой достоверности — и это при скудости, если не фальши исходного режиссерского замысла. После антракта три пары объединяются, интонационный регистр меняется, и та же актриса, что играла собравшуюся разводиться клиентку Марианны, теперь выходит в роли ее матери, только что овдовевшей; ни о каком «психологическом реализме» уже речи нет, а условность доходит до фарса, особенно когда разборка уже бывших супругов перерастает в драку — дерутся-то не двое, а шестеро. Но поразительно, что при всех наворотах ван Хове не усложняет, а во многом обедняет бергмановский сценарий. Особенно когда уже после воссоединения бывших супругов Юхан начинает над спящей Марианной кружится под пластинку «Мельниц моего сердца», постепенно прибавляя звук — я обожаю эту песню, но в приложении к Бергману она звучит дикой пошлятиной.

Читать оригинальную запись

Читайте также: