БК — КБ («Братья Карамазовы» — Константин Богомолов). К полемике вокруг спектакля

«Во что превратил Табаков Московский Академический театр. Пусть и выкинул из названия Академический, но ничего художественного в таких спектаклях нет. К.С. Станиславский и В.И. Немирович-Данченко в гробу, наверное, переворачиваются от гнусности. Кто финансирует такие пошлые спектакли? Неужели Капков? Где там культура ночевала? Все участники этого спектакля заслуживают столыпинские галстуки у Лобного места». [Сразу замечу: Капков тут ни при чем. МХТ – театр не московский, а федеральный – прим. авт.]

«Спасибо за информацию о «творении», теперь не вляпаюсь ненароком. Еще один театр погибает под натиском «творцов». «Евгений Онегин» в Вахтанговском, «Братья Карамазовы»…»

«Очень радостное событие — уход Богомолова из МХТ! Совсем недавно посмотрели там поставленный им спектакль «Идеальный муж» якобы по О. Уайльду. Премерзкое зрелище — мат со сцены, нецензурщина, а в качестве «юмора» — текст Чехова из «Трех сестер», произносимый элитными и не очень проститутками, текст У. Шекспира (из «Ромео и Джульетты»), изрыгаемый двумя гомосексуалистами… Дальше продолжать не буду, так как противно. Противно было также смотреть и на обнажающуюся Дарью Мороз. Вот пусть и едут в Европу, там это безобразие привычнее. Хватит им уже пачкать славный театр МХТ им. Чехова. Наконец-то у Табакова хватило ума сделать замечание этой бездарности с эпатирующими замашками, граничащими с нарушением не только моральных, но и уголовных норм. Мат в СМИ карается законами, а мат в театре (да каком!), значит, можно пропускать? Как говорилось в одном фильме: «Тьфу на них!» А вообще — скатертью дорога, воздух будет чище!»

«Достаточно этого спектакля, чтобы сдать в дурдом и Табакова, и Богомолова. Труппу разогнать. Назначить нового главного режиссера и набрать новую труппу».

Таких и подобных этим высказываний в социальных сетях по поводу нового спектакля Константина Богомолова «Карамазовы» в МХТ сейчас хватает. Есть и похлеще. Но вот именно эти – из комментариев к рецензии Марины Райкиной в МК под названием «Братья Карамазовы»: фильм ужасов».

Я очень люблю Марину Райкину. Ее трехтомник «Москва закулисная» прочитан и перечитан много раз. И критик она замечательный, тонкий, умный. Но в этой рецензии, что-то, на мой взгляд, явно пошло не так. Сразу же проясню свою позицию. Может ли критик раздраконить любой спектакль? Конечно, может! Но если речь не идет о вопиющем непрофессионализме и не о самодеятельности в худших своих формах, то определенную «милость к падшим» критик проявлять должен. А режиссер, в свою очередь, должен смотреть на эти материалы с позиции работящей деревенской бабы: «Бьет – значит любит». Но сейчас, увы, возникает еще один вопрос. В наше смутное время, когда так легко «предугадать как слово наше отзовется», стоит ли Аленушке поить коллективного Иванушку из козьего копытца? Ведь он козленочком станет…

А теперь предлагаю вместе почитать рецензию М.Райкиной. Ах, да, забыл сказать, что сам я «Карамазовых» не видел (как и «Идеального мужа») и скорее всего, никогда не увижу. Однако это не помешает мне, как вы понимаете, порассуждать и о новом спектакле Богомолова.

1. «В Художественном театре сыграли премьеру «Братьев Карамазовых».
А до премьеры между тем по нынешним временам – целая вечность. Она должна состояться 5 декабря. И спектакль называется «Карамазовы».

2. «…и многие современные режиссеры сетевой вброс Богомолова осудили».
А что, есть другие — не современные?

3. «…политические провокации — главное в спектаклях Константина».
Без комментариев.

4. «Митя Карамазов (Филипп Янковский) нервно общается с родственниками из ложи: он попал в неприличное положение, взяв три тысячи рублей у одной возлюбленной, но потратив на другую. Песня Высоцкого со словами: «Я поля влюбленным постелю…» как нельзя лучше иллюстрирует его внутреннее нехорошее состояние.
Музыкальные характеристики героев посредством попсового репертуара — прием, которым пользуется Богомолов более или менее удачно».

Скажите, пожалуйста, вот эти 3 предложения – для кого? Только для своих, для тех, кто в теме, кто смотрел последние спектакли КБ? Потому что читатель просто не может не спотыкнуться о Высоцкого. Как Высоцкий? Это же вроде Достоевский и БК? И музыкальные характеристики – это что, «Петя и волк» Прокофьева? Может быть, просто характеристики? Если рецензия для всех – то про попсу (и ее роль у КБ) надо все же сказать подробнее.

5. «А сама сюжетная линия романа, как известно, взятая Достоевским из уголовных хроник своего времени…»
Ошибочное отождествление сюжета и фабулы. Да, случаи из уголовных хроник в основе фабулы, но сложнейший многопластовый сюжет БК – совершенно оригинальный.

6. «…брат Алеша (Роза Хайрулина) молчаливо страдает от невыносимости бытия, в которое он вернулся из святого монастыря».
Мягко говоря, неудачная фраза.

7. «Это хорошо, это плюс, как и выбор актеров на роли и особенно их игра…» Удачный выбор актеров на роли, по-моему, и означает «хорошую» игру. А тут получается, что актеры сами по себе, а их игра – сама по себе. Очень странная позиция.

8. «Дописал много, развил классика чересчур, осовременил до бесстыдства».
И какие же доказательства? Аргументы?
Вот они, следом: «Достаточно сцены из главы первой части романа «Обе вместе», когда Алеша застает Грушеньку (Александра Ребенок) у Катерины Ивановны (Дарья Мороз). На экранном диванчике в истоме лесбийская парочка — ну тут Достоевский точно в гробу вертелся и рыдал. У него же мотив встречи соперниц совсем другой. Открываем книгу: «А знаете что, ангел-барышня, — вдруг протянула она самым нежным и слащавым голоском, — знаете что, возьму я, да вашу ручку и не поцелую…» И чуть ниже: «Так я и Мите сейчас перескажу, как вы мне целовали ручку, а я-то у вас совсем нет. А уж как он будет смеяться!» — «Мерзавка, вон!» То, что Катерина Ивановна деревянные спицы с клубком красной шерсти использует как фаллоимитатор — не провокация, а пошлейшая спекуляция».

Что ж, открываем книгу: «Грушенька, ангел, дайте мне вашу ручку, посмотрите на эту пухленькую, маленькую, прелестную ручку, Алексей Федорович; видите ли вы ее, она мне счастье принесла и воскресила меня, и я вот целовать ее сейчас буду, и сверху и в ладошку, вот, вот и вот! — И она три раза как бы в упоении поцеловала действительно прелестную, слишком, может быть, пухлую ручку Грушеньки. Та же, протянув эту ручку, с нервным, звонким прелестным смешком следила за «милою барышней», и ей видимо было приятно, что ее ручку так целуют».

На мой взгляд, здесь ничего не противоречит тому, как решил эту сцену КБ. Да, закончилось все у девушек скандалом, но от любви до ненависти, и не только у лесбийских пар… Отвлекусь на секунду. Есть один зацитированный до дыр пушкинский пассаж: «Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным». Позволю продолжить цитату: «Следственно не осуждаю ни плана, ни завязки, ни приличий комедий Грибоедова. Цель его – характеры и резкая картина нравов[…]Софья начертана не ясно, не то блядь, не то московская кузина». Вот скажите, если в Малом театре следующий Женовач будет так трактовать Софью, то это будет надругательством над классикой или следованием заветам гения? А уж здесь-то – у Достоевского — и подавно трактовки могут быть самыми разными.

9. «Факты сегодняшнего дня российской действительности — из газет, телеящика, соцсетей — вшиты в Достоевского так плоско и нелепо, как это сделал бы начинающий режиссер из провинции, поставивший себе целью с наскока завоевать Москву своим радикализмом».
Здесь уже критик начинает противоречить сам себе. Получается, Достоевскому можно было брать факты «из уголовных хроник своего времени» (см. выше), вот и КБ поступает строго по Д., абсолютно в достоевском духе.

10. «Молодой чиновник Перхотин (Максим Матвеев) становится ментом, который с дружком в пьяном ментовском угаре устраивает оргию с дубинками, использованными товарищами в качестве опять же фаллоимитаторов».
И второй раз в небольшой рецензии появляются фаллоимитаторы. Возникают какие-то смутные догадки. Но — без комментариев.

11. «Зачем-то Дмитрия Константин все-таки решил повесить, а не отправить на каторгу, как у Достоевского. Очевидно, высшая мера наказания была задумана лишь с одной целью — показать, что у мужчин во время повешения случается, знаете ли, эрекция».
Здесь уже мне трудно сдержаться. Ну, неужели, вот совсем уж ничегошеньки кроме эрекции в этой сцене КБ не интересовало? И замена каторги на повешение – тоже только затем? Становится очень обидно: ну, зачем же вы так, Марина?

12. «Нет, не постиг Константин Достоевского и его великий роман».
Может, и не постиг. Но вывод, опирающийся на все приведенные доказательства, лично мне не кажется убедительным.

Вот своротила Марина Райкина (не только, но в том числе) камушек с горки и начался обвал: заклевывание актеров в соцсетях (вот что пишет Дарья Мороз: «Интересно, о чем думают самовыраженцы, которые пишут на моей стене и в комментах язвительно-высокомерные выпады по поводу КАРАМАЗОВЫх»),
провокация на спектакле и, пожалуйста, вчерашний «Воскресный вечер». Цитирую: «Более чем сомнительный спектакль» (это сам ведущий – В.Соловьев); А вот что изрек протоиерей Дмитрий Смирнов: «Наимерзейший спектакль»; «Поступок (провокатора Э.) может быть, безумный, но какие-то серьезные основания для него имелись»; и наконец, маленький шедевр: «Такого рода спектакли ускоряют однополые браки».

Какое у меня осталось впечатление от материала Райкиной? Прежде всего, он показался мне поспешным и торопливым. В нем очень заметна растерянность автора, какая-то его несобранность. Кажется, будто писался он в состоянии оторопи и некоторого ступора. И непонятно для кого: то ли для своих, то ли для всех. А в результате, сверхъуважаемая Марина Райкина вооружила дубьем и кольями наивных ненавистников всего нового.

К чему я призываю, чего очень-очень хочется? К внимательности. Уважительности. Чтобы все сомнения толковались все же в пользу «обвиняемого» (режиссера). Пишите зло и наотмашь, но доказательно, желательно демонстрируя при этом вкус и интеллект, чтобы, по крайней мере, не возникало сомнений в знаниях, начитанности/насмотренности, профессионализме и квалифицированности «зоила». И если нет железной уверенности в той или иной оценке, то необходимо, пожалуй, оставлять какой-то шанс и другой стороне – может быть и те в чем-то правы? И понятно, что я против безапелляционности, не говоря уже об оскорбительных репликах. Впрочем, что я вам банальные истины талдычу?

А теперь о самом спектакле. Который я не видел. Как заметила мудрейшая Анна Степанова, у Богомолова есть один недооцененный спектакль – «Чайка», поставленная в 2011 году в «Табакерке». И, на мой взгляд, судя по прочитанным в связи с грядущей премьерой рецензиями/откликами/репортажам, многое, что было заявлено в той постановке, успешно развивается и длится в новых спектаклях Богомолова – «Идеальном муже» и «Карамазовых». Например, очень многие рецензенты и зрители провели параллель (и даже поставили знак равенства) между «русским духом» (Россией «Карамазовых») и трупным запахом.

А вот, что я писал два с половиной года назад:

Но шкафы у Богомолова не простые. Понятно, что они, разумеется, чеховские «многоуважаемые», под завязку забитые так и невостребованными в России «светлыми идеалами добра и справедливости». Но его шкафы – это еще и гробы.

И на сцене выстроен огромный шкаф, чем-то одновременно напоминающий печь крематория. И вырваться из этого шкафа никому не дано. И когда на несколько мгновений в первом действии появится огненно-красный задник – мне почудится в нем как раз жерло печи крематория, в котором и будут сгорать таланты.

И потом – откуда у Богомолова это постоянная игра с открытием и закрытием занавеса? Да оттуда же – это огромные створки той самой печи. И крематорно-кладбищенские аналогии проводятся Богомоловым упорно и последовательно. Что это за «возлежания» на шкафах Медведенко и Сорина в третьем акте? И распластывание Заречной на столе перед Треплевым во время финального монолога? Да перед нами же могильные надгробия! У таких скульптурных надгробий на склепах и могильных плитах с распростертыми на них человеческими фигурами люди льют слезы со времен Микеланджело… И все в этом спектакле Богомолова еле-еле живы, чаще – больны, а кто-то уже и при смерти. Там не серой пахнет, а сладким трупным запахом разложения… Смотрите, Маша – тяжелая алкоголичка, Заречная – наркоманка, Сорин – инсультник, Треплев – время от времени стреляющийся неврастеник и психопат, у жены Шамраева загипсована нога, а видя ужимки и прыжки Тригорина в момент, когда ему в голову приходит какая-то творческая идея, понимаешь, что и писательство Богомолов трактует как разновидность тяжелого психического расстройства, показывает писательство как болезнь. У Аркадиной же явный «комплекс Дорониной» – неадекватное восприятие степени своего таланта, завышенная самооценка при реальном творческом бессилии (что не умаляет заслуг в прошлом et cetera). Надо видеть, как гордо ставит она на стол жалкую, ничтожную корзинку от харьковских поклонников!

Итак, как дважды выскажутся о «творениях» Треплева сначала Заречная, а потом Тригорин: «Ни одного живого лица». И Богомолов овеществит эту метафору – все лица в его «Чайке» будут полумертвы и дышать на ладан. (http://ste-pan.livejournal.com/2011/06/20/)

И шансон в классике появился уже в «Чайке». Вот еще один кусочек:

Читаем у Тригорина наших дней Юрия Полякова: «Как известно, великую державу сразили две напасти: дефицит алкоголя и переизбыток бездельников, поющих под гитару песенки собственного сочинения». Только дело не в бездельниках и гитарах, а в том, что несчастная советская интеллигенция, пытаясь уйти от китча официозного, уходила в китч не менее гнилой, рутинный и эстетически мертвый. И так называемая «авторская (бардовская) песня» была таким же признаком нездоровья общества, таким же отравленным источником, такой же сточной ямой, как и гимны Михалкова.
И сколько бы барды не выводили свою родословную из чистенького, милого, сентиментального городского романса начала ХХ века, в основе их эстетики всего лишь неразвитый вкус деклассированного, опустошенного, потерявшего всякие корни в народной культуре, малообразованного мещанина. А подлинной основой этого бардовского движения, откуда оно черпало силы и вдохновение, всегда была и остается блатная, уголовно-бандитская среда. И если в высших своих проявлениях, применительно к тому же Окуджаве, еще можно говорить о настоящей поэзии и музыке, то чем дальше, тем больше, а сейчас преимущественно (чего, например, стоят золотые голоса российского черкизона – Стаса Михайлова и Елены Ваенга), если не сказать всегда и везде, из российского «шансона» лезет рожа пахана, дешевого блатаря и урки в спортивных штанах.

И впервые Богомолов, оставаясь в рамках чеховской тоски о мировой культуре, демонстрирует всем нам неразличимость, «одинаковость» Окуджавы и Юры Шатунова, Галича и Крутого. Именно через «шансон» показывает Богомолов духовную катастрофу русской интеллигенции, первые признаки которой Чехов так точно приметил в своей «Чайке»…

…Здесь, собственно, Богомолов вполне остается Чеховым — в самой пьесе можно найти множество ремарок типа «напевает то-то и то-то». Однако если у Чехова эти «напевы» не более чем аккомпанемент, то у Богомолова – можно сказать, заявления ТАСС. И если все же исходить из того, что богомоловская «Чайка» поставлена как спектакль о гибели русского космоса, русской цивилизации, то именно в этой попсятине Крутого-Окуджавы и обозначена – музыкальным марафоном — дорога в нынешнее духовное опустошение. Так невинная чеховская «тарарабумбия» через бардовское шестидесятническое «солнышко лесное» превратилась в зловещий блатной «черкизон». (http://ste-pan.livejournal.com/2011/06/21/)

И, наконец, о чем этот спектакль – «Карамазовы» Богомолова? Да все о том же, одна из главок про «Чайку» у меня так и называлась: «»Чайка» Константина Богомолова — спектакль о гибели русского космоса». (http://ste-pan.livejournal.com/2011/07/08/) Мне кажется, что и новый спектакль подводит к той же мысли.

Фото: www.vashdosug.ru

Читать оригинальную запись