Первый блин (и вторая «нехорошая квартира»)

Гоголь-центр | Спектакль: Идиоты

Открыл новый театральный сезон, первый раз сходил в Гоголь-Центр.

Гоголь-Центр понравился. Сделали просто — всё ободрали, а покрасили не всё. Зрительный зал трансформировали тоже просто и эффектно — на месте бывшего партера помост-сцена, зрители сидят в амфитеатре, оставшемся на своем прежнем месте, и во втором амфитеатре построенном на бывшей сцене.

А вот спектакль не понравился.

Первый блин оказался комом, блин :(

«ИДИОТЫ», К.Серебренников, ГОГОЛЬ-ЦЕНТР, 2013г. (2)

Спектакль растекся по помосту, как по сковородке. Комочки сюжета среди долгих хождений туда-сюда с перестановкой решеток, столов и стульев, перемещением видеокамер, перетаскиванием микрофонов и переклейкой скотча на паркете. Форма хаотичная, никакая.

Содержательно «Идиоты» интересны, как продолжение «Отморозков» и «Зойкиной квартиры» (завершение темы или послесловие к, но послесловие должно быть кратким, а тут все затянуто, заканчивается в двенадцатом часу).

«Отморозки» превращаются в «Идиотов», как вино в уксус, как модерн в пост-модерн. Социальный протест превратился в карнавал, в имитацию (ведь это не настоящие идиоты, они только изображают идиотов). Провинциал Санькя, приезжающий в Москву учиться революции и погибший как солдат, превратился в бывшего водителя автобуса по кличке Говно ( и погиб он как дерьмо, можно сказать, что блин в Гоголь-Центре испекли именно из этой субстанции, из отходов жизнедеятельности).

Игра в снятие табу это ловушка для режиссера. Он как наркоман вынужден все время увеличивать дозу и наконец монтаж провокаций уже никого не провоцирует — ну матерятся, слышали много раз. Ну, обнажаются — видели. Что еще можно придумать — поедают пепел кремированного идиота (обитатели зойкиной квартиры употребляли белый порошок, а эти пепел говна).

Социальной остроты, социальной точности в изображении общества в спектакле нет (шаг назад в сравнении, скажем, с «Изображая жертву»), режиссер все больше сосредотачивается на отходах, на маргиналах, дает портрет не общества, а оппозиции обществу (если «Идеальный муж» это портрет власти глазами оппозиции, то трилогия Серебренникова это автопортрет оппозиции).

Портрет оппозиции в развитии из 90-х в нулевые и далее в десятые. От отморозков к идиотам. От нехорошей квартиры, населенной жуликами, сутенерами и наркоманами, к тетушкиной квартире, где современные креаклы занимаются дауншифтингом («воруй, бухай, отдыхай», если немного перефразирировать Льва Щаранского).

Загадочный интеллектуал Костенко вел отморозков на штурм системы, Зойка Пельц (Пельцина) во главе движения «валить из страны», и у идиотов есть свой вождь-идеолог Елисей, по прозвищу Ель (можно сказать Йель и провести линию от Пельциной к Йельцину).

Йель (Андрей Кузичев) посылает своих идиотов провоцировать обывателей — тренера в бассейне, дорожных рабочих, прихожан в церкви. Временами Йель становится похож на предводителя тоталитарной секты (идиоты это ведь тоже общество, пусть откатившееся в первобытное состояние, оно не хаотично, оно самоорганизуется, первобытное племя обязательно имеет вождя) — в этот момент пробуждается социологический интерес, но быстро гаснет, тема не развита, Кузичев играет слишком просто, линейно, история секты заканчивается театрально-банально — идиоты превращаются в умирающих лебедей в белых пачках, а вождь оказывается на скамье подсудимых. Что уж совсем неправдоподобно, если вспомнить историю прототипов идиотов — пусек и арт-группы «Война». Режиссеру хватило смелости намекнуть и на премию министерства культуры и на мировую славу, но показать это на сцене он не решился (он же не идиот :)

Читать оригинальную запись

Читайте также: