«Моя тень» в «Эрмитаже». Михаил Левитин.

Сразу про спектакль не написалось — думала, и не напишу, но мысли все равно туда возвращаются, значит, надо. И — да — это не рецензия на спектакль, это в буквальном смысле — отклик, эмоциональный отклик на него.

Михаил Левитин поставил в «Эрмитаже» знаменитую шварцевскую «Тень». Однако название спектакля звучит несколько иначе — «Моя тень», это режиссерское прочтение пьесы. Акценты в постановке расставлены чуть иначе, нежели в оригинале, от чего интересно проявились отдельные нюансы пьесы.

Название, на мой взгляд, со 100%-ной ясностью отражает главную идею постановки — о дуальности человеческой личности: у нее есть как светлая, так и темная сторона (то есть это самый простой вариант деления, что более всего и подходит для сказки), и человек — это вечное поле борьбы сил добра и сил зла — то те побеждают, то эти. И о том, что может произойти, если победят «темные», и рассказывает спектакль. И речь не только о главном герое — Ученом (в мощном исполнении Евгения Редько) — в спектакле отчетливо видно (и слышно), что раздвоен практически каждый персонаж, практически в каждом происходит эта мучительная борьба. Во всяком случае, Принцесса (Ольга Левитина), Юлия Джули (Ирина Богданова), Пьетро (Александр Пожаров) — это те, за кого ручаюсь, что раздвоены. Пожалуй, сюда же — Доктор (Борис Романов). Может быть, Палач (Юрий Амиго). Но есть, конечно, и плоские персонажи, в которых никакой внутренней борьбы, и все просто: либо безупречно хорошие (Аннунциата — Алла Черных), либо уж безнадежно плохие (министры — Сергей Олексяк и Денис Назаренко). Но вернемся к раздвоенным. Режиссер транслирует эту их особенность не только изменением их поведения, но даже при отсутствии оного — контрастным интонированием их голосов. Персонажи говорят то мягко, то жестко, то доверительно, то отстраненно и т.д. — порой буквально через фразу. И конечно это придает новый смысл произносимым фразам («нет бы просто написали «Пива нет», а то «Пива нет»).

Во вступительном слове, предваряющем премьеру, Михаил Захарович, сказал, что делал спектакль, в тч про то, что надоело жить, боясь. Надоело боятся. Да, верно. Страх — это защитная реакция организма, оправдывающая его бездействие. Именно тогда «темные» и принимаются за свое дело и очевидно — побеждают. В спектакле есть мучительная сцена, где жители страны согнаны в кучку, словно во дворе тюремного изолятора, и выдавливают из себя радостные возгласы в адрес коронованной Тени, а людоед Пьетро надсмотрищиком ходит вокруг, угрожающе позвякивая отнюдь не шпорами, как говорится в тексте, а — связкой ключей, недвусмысленно намекающей, от каких именно они дверей.

Ну и вообще. Плохим стать проще и слаще, нежели хорошим; падать легче, чем подниматься, посему Ученый, сумевший превозмочь в себе своего Доппельгангера, вызывает, конечно, уважение и восхищение. (К слову, Евгений Редько, в самом деле, настолько непохож сам на себя в этих двух ипостасях — Ученый и Тень — что иной момент в прямом смысле не веришь своим глазам.) Равно как и Юлия Джули, и Доктор, которые пробалансировав всю пьесу между голосом сердца и желанием благополучия, все-таки сделали в критический момент выбор в пользу голоса сердца.

Это о главной идее. Но всё-таки я хотела не об этом.

«Несколько слов в защиту Принцессы».

В сказках Добро всегда побеждает Зло. В сказках Шварца, во всяком случае. От этой сказочной традиции не стал отказываться и Михаил Левитин, но.. Положенной в этом случае радости я как зритель не испытала. И даже не потому, что всё так же печально покачал головой и тяжело вздохнул в финале призрак Короля (одна из лучших работ в спектакле — безмолвная роль Геннадия Храпункова). А потому что очевидное счастливое обретение фьюг фьюга Ученым и Аннунциатой вдруг прозвучало так плоско, так попсово-приторно и так глухо бессердечно по отношению к несчастной Принцессе, что стало неловко на них смотреть и захотелось, чтобы они поскорее ушли со сцены. Впрочем победителей не судят.
Не Ученый, нет — Принцесса — главный мой интерес в этом спектакле. Возможно отчасти из-за того, что играет ее Оля Левитина — навеки для меня Ивонна, принцесса Бургундская. Возможно из-за того, что Михаил Левитин усложнил эту роль, сделал ее живой и земной и провел бедную девочку по всем безднам человеческих чувств, и нежная Оля — хрупкая фарфоровая куколка с ломким голоском — так достоверна, так пронзительно искренна во всем, что приходится испытать ее героине. А возможно из-за того, что она — самое несчастное существо в постановке. Ведь это настоящая человеческая трагедия — то, что произошло с Принцессой. Всю жизнь скрывать свое лицо, чтобы избежать фальшивого жениха и все-таки попасться в эту ловушку. Поверить мерзавцу и негодяю только из-за того, что тот смог рассказать ей ее сны. Девушки (особенно романтического возраста), а кто-нибудь устоит против этого, скажите? Что весит больше: «люблю, куплю, поехали» или такое созвучие, такой унисон с человеком, что он даже знает, что тебе снится? «Счастье — это когда тебя понимают» стотысячный раз цитирую я «Доживем до понедельника». Как могла устоять наивная неопытная девочка против такого понимания? «Масса плохих женщин сняли целые этажи домов и притворяются принцессами», — рассказывает Аннунциата Ученому, боясь, что Ученый все-таки пойдет к той девушке на балконе (ух, здешняя Аннунциата прямо очень решительная и упорная женщина, в ней энергии через край, от такой «не уйдешь»). Но она умолчала о том, что в погоне за троном масса плохих мужчин сняли целые этажи домов и притворяются Учёными. Принцесса, сама по себе, как человек, как уникальное живое существо (каждый из нас уникален, второго такого нет) — со своими плюсами, минусами и тараканами в голове — никогда никого не интересовала — она интересовала мужчин лишь как средство для получения власти. И заполучил это «средство», как чаще всего и случается, самый законченный негодяй. А она в нем полностью растворяется, в этом Теодоре-Христиане, она с него глаз не сводит, она больше ничего и никого не видит и не слышит, бедняжка (Оля невероятна, конечно, просто сердце разрывается). И с этих-то небес низвергнуться в такой ад. Но поняла, приняла, осознала свою ужасную ошибку, прощенья пришла просить у Учёного (Принцесса!), зонтик ему принесла раскрытый (как Аннунциата, которая уже давно над ним его таскает) — мол, я тоже стану твоей тенью (зонтик=тень), только прости, я единственный раз ошиблась, прости! Но не простили. Не дали девочке права на ошибку. Будто она не имеет права ошибиться. А она имеет право. Потому что живая. И ещё очень неопытная — что вообще в жизни, что, в частности, в любви. Как же можно было этого не понять? В таком случае, любил ли ее на самом деле Ученый? Или он просто фантазию свою любил, а не живую девочку? Живого человека любить трудно, он всегда сложнее любого списка желаемых качеств, с которым мы, как с линейкой, к нему подходим. Всегда сложнее. И он может как-то вдруг взять и не оправдать твоих ожиданий, как-то вдруг взять и оказаться иным, нежели ты себе его нарисовал. Просто потому что он живой, а не фантазия и не список. Но он и не обязан соответствовать твоим ожиданиям, вот какая штука. И казнить его за это — безнравственно. Безусловно, все мы имеем право хотеть видеть рядом с собой человека, полностью отвечающего нашим запросам. Имеем полное неотъемлемое право. И кто-то даже настойчиво перекраивает и перестраивает своих спутников жизни под свои причуды (ручаюсь, что почти у каждого среди знакомых есть такие пары). Только вот любовью это не называйте.

Ах да.. Не оставляла меня на протяжении всего спектакля мысль, что чего-то в нём не хватает. Вроде бы пустяка, но какого-то важного пустяка. Почему-то лучше других запомнилась мне со времён первого соприкосновения с пьесой фраза: «Мне вдруг показалось, что вы как раз тот человек, которого я ищу всю жизнь. Бывало, покажется — по голосу и по речам — вот он, такой человек, а подойдет он поближе, и видишь — это совсем не то. А отступать уже поздно, слишком близко он подошел. Ужасная вещь быть красивой и близорукой». Принадлежит эта фраза Юлии Джули. Но ведь посмотрите — с полным на то правом её могла бы произнести и Принцесса.
Да, у нас там в очках и Учёный. И именно когда он снимал очки, он видел и был очарован своей (подчеркнём — своей) Принцессой. А когда окончательно их надел, перед ним выстроилась прозаичная реальность, но всё-таки Принцессе эта фраза подходит больше. Это она оказалась объектом притязаний Учёного и Тени. Они её в эту историю втянули, они сделали девочку предметом своей игры, и она же в результате этой игры пострадала.

А вообще, если расширить границы смысла этой замечательной фразы, то она распространяется на всех жителей сказочного королевства, на всех персонажей пьесы. Каждый из них оказался в какой-то момент близорук (и каждый в отдельности, и все вместе) и вполне мог произнести эти слова. Так что пустяк, которого мне не хватало на этом спектакле — очки. Очки на носах всех персонажей пьесы.
«Три вечных вопроса интеллигенции: кто виноват? что делать? и где мои очки?»

Читайте также: