Дмитрий Крымов. «Камень, ножницы, бумага. Попытка музея» в «Новом манеже»

Надо понимать в данном случае, что «Крымов» — это не просто отдельно взятый художник, режиссер и театральный деятельно, но, во-первых, своего рода «бренд», а во-вторых, определенный круг художников-единомышленников, поскольку речь идет именно о художниках театральных и их инсталляциях на тему спектаклей Крымовской лаборатории. Залы «Нового манежа» напоминают мастерскую, с застеленным досками полом и верстаками, а на верстаках — история Лаборатории, рассказанная, правда, через ассоциации, и уходящая аж к спектаклю «Буратино», кототорый я не то что не видел, но про который до сих пор и не слыхал — оказывается, он прошел всего пару раз в учебной аудитории ГИТИСа. От «Буратино», впрочем, осталось немного, главным образом, помимо самой деревяшки, анекдото про то, что у Буратино отломалась ножка, папа Карло приделал вместо нее колесико, оттуда все и покатилось. Из других спектаклей, которых я не видел, представлены «Три сестры» и «Недосказки», деревянная композиция по мотивам «Недосказок» встречает посетителей при входе. Зато мне посчастливилось видеть «В Париже» (в Тель-Авиве), аж два раза, хотя спектакль, осуществленный Крымовым совместо с центром Барышникова и с Барышниковым в главной роли на выставке занимает место скромное. Чего не скажешь о «Снах Катерины» — существовавший недолго как студенческая работа, в «Новом Манеже» он раскинулся широко благодаря макету какого-то лохматого года из запасников Бахрушинского музея, в объеме и цвете предлагающий полюбоваться на косогор и путь героини «Грозы» к обрыву. Забавный богато сервированный, но искалеченный стол — это, я не сразу уловил связь, из второго действия «Горок 10», из эпизода «В поисках радости» по Розову, где шашкой рубят мебель. Действующая модель ленты-транспортера с нагромождением на ней всякой всячины — понятно, «Тарарабумбия». Набросанные куклы, целые и обломки — «Катя, Соня….» — тоже сам не догадался, Крымов мне подсказал. «Говорящий» (в наушниках) рояль — видимо, из «Опуса № 7», из «Шостаковича». По стенам — черно-белые портреты музыкантов с двигающимся руками, ступнями и проч. Громоздящийся зверь с длинной шеей и на ногах из чайных чашек, увенчанный головой-чайником с носиком — видимо, напоминание о «Смерти жирафа», хотя я сперва подумал о поставленном Крымовым на малой сцене МАМТа и не имевшем заслуженной судьбы спектакле «Х.м. Смешанная техника» — правда, там ходил слон. Помимо макета провинциального городка Калинова, самый заметный экспонат — дерево из «Как вам это понравится», точнее, не то же самое, но похожее. А тело под пленкой, лежащее над одном из верстаков — Донкий Хот. В другом зале — Станиславский, залезающий под свой стол через разбитое оргстекло (безумная фея приняла его за живого человека и испугалась, вот по вине таких посетителей и убирают экспонаты из Третьяковки). В рукотворное, рукодельное пространство, однако, постоянно вторгаются электронно-мультимедийные элементы, тех же «Трех сестер» по «Королю Лиру» Шекспира сопровождают кадры из фильма Козинцева, «Дон Кихот» мелькает возле тела под пленкой, масса картинок на выдвижных панелей под столешницами — не всегда они легко выдвигаются, но, может, эти технические затруднения дают лишний стимул проявить свою заинтересовать более активно, в том числе и непосредственно, в физическом аспекте, а не только интеллектуальном.

Читать оригинальную запись

Читайте также: