Спектакль-парад. «Юнона и Авось» Вознесенского-Рыбникова-Захарова. Театр Ленком

Юнона и Авось - Ленком

До спектакля

Всегда хотелось посмотреть спектакль, который идет лет двадцать или тридцать. Или… Или 32 года. С одной стороны, это конечно безумие – отправиться в здравом уме и твердой памяти на «Юнону и Авось», а с другой… Мне, например, безумно хотелось понять две вещи: кто сейчас готов идти на этот спектакль, оставив в кассе немаленькие деньги (билеты в партер – 4000-5000 рублей и выше), и как его «тянут – потянут» артисты. Собственно и на сцене, и в зале уже дети тех, кто когда-то выпускал этот спектакль и был его первыми зрителями. Если представить, что в день премьеры возраст героев абсолютно бы совпадал с возрастом актеров, и они до сих пор продолжали бы играть, то сейчас бы сорокадвухлетнему графу Резанова стукнуло бы 74 года, а шестнадцатилетней Кончите – 48… Да уж… И тут же возникает третий и последний вопрос: а дождется ли эта постановка внуков? Отвечу после спектакля!

Не раз, и не два этот спектакль крутили по телеку. В двух вариантах: Караченцов-Шанина-Абдулов (1983 год) и Караченцов-Большова-Раков (2002 год). И чует моя душа, что классический, легендарный состав – Николай Караченцов – Елена Шанина никто уже никогда не переиграет. И дело не в исполнителях. Дело в отцветшей уже сирени и умершем Брежневе. «В связи с тем, что религия в Советском Союзе полностью разгромлена, единственное религиозное питание для молодежи осуществляет дважды орденоносный Театр имени Ленинского комсомола. Находится он неподалеку от Кремля, куда доносятся звуки горячего рока…» После этой заметки в английской печати, Захарова чуть было не выгнали с поста худрука. Но как это было давно, и как это все не актуально и мохом поросло. А уж с питанием вообще полный порядок…

«Двадцать лет как нас захавала// Зрительская толкотня,// И актеров, и Захарова,// Рыбникова и меня», — написал Вознесенский в 2001 году. И что сейчас? Неужели ажиотаж, истерика и прочие премьерные атрибуты так и не испарились, не превратились в прах? Что ж, посмотрим.

А ведь спектакль идет часто, очень часто. Например, сейчас, в мае – 4 раза. А в июне «Юнона и Авось» 5 раз (!) пройдет в Театре Эстрады (!), на время отодвинув бессмертные спектакли с участием Г.В. Хазанова. Между тем 10 сентября 2008 года в Санкт-Петербурге состоялся 1000-й спектакль «ЮиА». Как будет сегодня точно неизвестно, думаю, примерно 1250-й. И 23 года играл эту роль Николай Караченцов.

Интерес к спектаклю ныне подогревается и тем, что готовится экранизация. «Владимир Машков снимется в экранизации знаменитой рок-оперы Алексея Рыбникова «Юнона и Авось», сообщает газета «Труд». Картина получила название «Русская Америка». Постановщиком ленты выступит Алексей Учитель, он же займется ее продюсированием, совместно с Константином Эрнстом. Сообщается, что в работе над проектом будут принимать участие специалисты из США. Предполагается, что фильм будет выпущен в прокат в формате 3D. Машков сыграет главную роль — русского путешественника Николая Резанова». А как известно, посмотрев кино, ноги сами пойдут на Малую Дмитровку, чтобы припасть к первоисточнику.

Что ж, пора в зал.

Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить необутая выйдешь,
Ты меня никогда не забудешь,
Ты меня никогда не увидишь.

Спектакль

Первое и главное – аншлаг. Без истерики, но свободных мест нет.

Следующее. Это поразительной четкости и стремительности спектакль. Спектакль – «Красная стрела». В 20.05 – начали, в 21.55 – закончили. 5 минут аплодисменты и поклоны. И в 22.00 я уже выходил из театра. Это же неслыханное счастье – двухчасовой спектакль на большой сцене! Мои аплодисменты скорости и дисциплинированности курьерского поезда. (На дверях объявление – мол, начало в восемь – эксперимент Управления культуры Мосправительства. По мне нет ничего лучше старого-доброго начала в 19.00.).

Третье и самое важное. Чего совершенно не чувствовалось в двух версиях, снятых на пленку. Мама дорогая, да это же действительно 1981 год! В определенном смысле «ЮиА» даже посильнее «Груза 200» Балабанова – настолько, оказывается, затхлая болотная атмосфера конца брежневской эпохи пропитала все поры тогдашнего искусства, в том числе и театрального. Нет, не впрямую, но то, что попадаешь в некий заповедник, паноптикум, если не в кунсткамеру эпохи застоя – со всем набором излюбленных приемчиков, наживок, способов подачи совершенно очевидно. Общая стилистика времени – прям до слез! О, как же теперь, спустя 31 год хорошо видно, как стереотипы-матрицы того времени сидели в головах самых в общем-то смелых и «продвинутых» деятелей театра!

Со всей ясностью видно, что «Юнона и Авось» в постановочном плане — это чистой воды парад. Торжественный, имперский, с громыханием и лязганьем. Эти шесть планшетов-каре под углом – типичные парадные «коробочки». И само движение актерских масс – четкое, регулярное, в такт и ногу. С перестроениями, противоходом и т.д. Выглядит – потрясающе. Причем иногда это военный парад – в эполетах и кителях, а иногда – физкультурный с переходом время от времени в художественную и производственную гимнастику. И даже с использованием иногда по военному стройных хороводов типа «ручеек» из репертуара ансамбля «Березка». По-ра-зи-тель-но! А на параде, как вы понимаете, не только отдельный солдат не важен, но даже и отдельный генерал. Поэтому, в принципе, вместо Николая Петровича Караченцова там мог бы играть не только Виктор Раков или Дмитрий Певцов (как я молил, чтобы мне достался Раков – и он достался! Вот оно чудо и Божий промысел!). Однако нельзя не отметить, что это была 100%-но роль Караченцова. Потому что он отчаянный. Он авантюрист, забияка, проходимец и бродяга, а они нет. И потому – никуда не денешься! – он тоже, как Резанов, Николай Петрович – а это знак судьбы, божественный перст.

Что еще усиливает ощущение парада. «Впервые на сцене взвился российский Андреевский флаг, прозвучали православные песнопения, явился лик Казанской Божией Матери», — цитирую Захарова. Теперь-то хорошо видно, пусть это и не про артикулировано было тогда, что постановщик решил нам показать Россию в экспортном варианте – как, например, делались «на выезд», на Запад наши «Жигули», и получить такой «жигуль», холодильник или телевизор было большой удачей. А для экспортного варианта потребовался набор российских брендов, но не уровня матрешка-балалайка-сарафан, а высокохудожественных, из раздела «рыба-мясо» «пир духа». Вот и началось…

Парад три. Это ощущение присутствия на торжественной парадной линейке военно-спортивной игры «Зарница» подкрепляет и работа хореографа-постановщика. Опять же только сейчас, когда смотришь спектакль вживую, и на расстоянии 30 лет видно, что наш великий Владимир Васильев был в том 80-м году еще переполнен своим хачатуряновским «Спартаком». И все брутальные массовые мужские пляски (блестящие!) – это конечно пляски рабов-гладиаторов из этого великого балета Григоровича. Но это же спектакль из времен императорского Рима, и этот неистребимый имперско-парадный дух усиливается вдвойне!

И, наконец, парад четыре. А финал? Финалище? Это такое пиршество мотивов и отголосков финалов грандиозных мега-фестивалей типа «Русская зима» в Центральном концертном зале «Россия», многотысячных «датских» концертов в КДС, это такое «ротару» с «я, ты, он, она, вместе дружная семья, в слове «ты» — сто тысяч я», это такая елка в Доме Союзов, это такой, простите «Голубой огонек», что иногда даже мерещится, что видишь перед собой не Резанцева и Кончиту, а Игоря Кириллова и Анну Шатилову. В общем, удивительно как полно, зычно, вкусно и пышно отразилось в этом мюзикле (ну, рок-мюзикле, но все же не рок-опере) время конца 70-х-начала 80-хх. Вот уж чего не ожидал. Там ведь еще (парад пять) – опять же надо сидеть в зале, а не у экрана — обилие фронтальных мизансцен и много, как ни странно, статики, такой пафосно-великодержавной.

Но все искупает божественная – не побоюсь этого слова – музыка Рыбникова. Божественная! Которая в 8 случаях из десяти, прости Господи, выше стихов. Как известно, надолго остаются в памяти только те песни, которые начинают петь в ресторанах и на деревенских свадьбах. А вот здесь – небесной силы музыка, которая обиходным шансоном так и не стала, но всеми любима и почитаема. И у всех на слуху как «Отче наш» — вот уж действительно!

Так почему жив этот спектакль? В чем его сила, брат? Разве в правде? Его сила, оказывается, в звучащих в душах россиян военных маршах. Эту силу еще Чехов уловил и передал в финале «Трех сестер» (так и хочется написать на английский лад: «Трех систер»). Любят русские люди парады. Ну что тут поделаешь… Потому, уверен, не за горами и внуки на «Юноне и Авось».

А зрители, кстати, были самые обычные – не приезжие, не гастарбайтеры.

Не поленитесь – посмотрите, это того стоит. Спектакль-шедевр, спектакль-ностальгия, спектакль – этап. Не отметиться на нет – непростительно! А расплакаться – очень даже правильно. Этот спектакль по-прежнему в хорошей форме, он – чист и светел. А местами действительно кажется, что он осенен чем-то свыше. Божественное зернышко там точно есть.

Читать оригинальную запись

Читайте также: