«Москва-Петушки» СТИ

“Москва-Петушки” - СТИ

Недавно совершенно случайно я оказалась в студии Женовача. Без особенных ожиданий. В театре встречали водкой и закуской. Зрители быстро выпивали и к началу действия в зале стоял стойкий запах водки.

Мне всегда была чужда эта алкогольная романтика, и к этой книге я всегда была прохладна. «Слеза комсомолки», «очистка политуры» — это не моя жизнь, не жизнь моих близких, не мой культурный код. Но уже сама декорация настроила меня на особый лад. В центре зала висела огромная люстра, издалека напоминающая люстру Большого театре. И только вблизи было видно, что она состоит из водочных бутылочек. Первый слой этого спектакля: «похмелье», «поцелуй тети Клавы», «блевотина», а второй — это разговоры о любви в стиле «Первой любви» Тургенева, клятва на Воробьевых горах, старший советник Гете, Шопен. А третий пласт — это уже трагедия.

По сути — это моноспектакль Алексея Верткова. Я видела его и ранее, но именно здесь он произвел на меня такое глубокое впечатление, что я не могу забыть его глаз, голос уже несколько дней. Все начинается с его костюма, вернее это — пиджак, брюки, кривая бабочка. Убого советский, но модник. А вокруг него серые костюмы и серые шляпы по моде 50-х. Страшный алкоголик, пьющий «коктейли» с лаком для ногтей. При этом изысканные жесты, глухой, но четкий голос, этот внутренний аристократизм…А вокруг электричка, в которой воруют водку. Но ничто не может изменить его идеально прямую спину. Впрочем в нем еще много и трогательного, смешного, ироничного. Отрывок про «мой народ, который никогда ни продаст и купит» шел на не прекращающемся смехе. Вертков играл идеально точно, его актерскую игру я могу сравнить с игрой пианиста-виртуоза.

А в финале спектакль становится высокой трагедией. Когда Веничку убивают, он выходит на авансцену и словно уже над этим миром. Спокойно, не дрогнув голосом он рассказывает, как в его шею вонзили шило. И только в глазах его мерцает боль. Когда он произнес свои последние слова: «Я не знал, что есть на свете такая боль, и скорчился от мук, густая красная буква «Ю» распласталась у меня в глазах и задрожала. И с тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду», я заплакала.

Читать оригинальную запись