«Враг народа» Г.Ибсена-С.Денисовой в театре им. В.Маяковского, реж. Никита Кобелев

Герои пьесы сохранили норвежские имена, но действие происходит в современной России — впрочем, как водится, достаточно условной, без топографической и краеведческой конкретики. Сюжет в общих чертах тоже прежний: доктор Стокман, который много лет пробивал идею строительства в городе водолечебницы, заявляет теперь, когда она построена, в неправильном месте, и лечебная вода отравлена стоками кожевенной фабрики, мэр и брат доктора противодействует обнародованию результатов анализов, владелец фабрики и тесть Стокмана, со своей стороны, интригует против мэра, соратники предают, жена сомневается, доктора объявляют врагом народа. Общественные мотивы переплетаются и вступают в конфликт с семейными, однако спектакль Денисовой-Кобелева — вовсе не социальная драма, это сатирический и, возможно, отчасти агитационный памфлет. Вот только объект и предмет сатиры — очевиден, слишком очевиден, я бы сказал: коррумпированная власть, бессовестный бизнес, продажная пресса, пугливые обыватели-мещане, и ради них одинокий правдоискатель жертвует собой! — авторы постановки явно ломятся в открытую дверь. Что касается агитации — тут я не уверен, потому что, во-первых, всегда хочется думать о хорошем, а агитация в театре, да еще с большой академической сцены (камерные радости Дока — другое дело, там никого агитировать и не надо, там и так все свои) звучит несколько неуместно вне зависимости даже от характера провозглашаемых идей, а во-вторых, если пафос главного героя-доктора не есть ироническая краска персонажа, но его идеи и впрямь хотя бы отчасти разделяют создатели постановки — тогда вдвойне обидно.

В новой сценической версии «Врага народа» имеются недоработки и по части элементарной логики — ну, скажем, почему доктору так важно опубликовать свои выводы о загрязнении воды именно в печатном издании местного значения, если существует интернет, а его родная дочка даже ведет популярный экологический видеоблог? Но это можно счесть театральной условностью. Тем более, что оформление подчеркивает такую условность — внутри стеклянного «ящика» сцены вращается подвесная конструкция, полая, но по форме напоминающая телевизор, и многофункциональная, преобразующаяся то в редакционное помещение, то в квартиру героя. Намного сложнее примирить противоречия внутри убеждений самого доктора. В своих выступлениях он договаривается до того, что главные обвинения бросает в адрес «сплоченного большинства» и ратует фактически за диктатуру «продвинутого» меньшинства, что вообще нормально для времени создания пьесы и характерно для норвежской, в частности, драматургии рубежа 19-20 вв., подобными «ницщеанскими» типажами набиты пьесы не только Ибсена, но и Гамсуна (дальше в большей степени — Ивар Карено из «У врат царства» хотя бы). Насколько взгляды этих героев в принципе здравы, можно спорить, но однозначно, что сегодня они нуждаются в критическом осмыслении. А в русскоязычном контексте, помимо всего прочего, еще и совершенно напрямую ассоциируются с достоевскими «бесами» — источники-то философские у них общие, а отравленные они или нет — вот бы и разобраться самое время. Вместо этого герой спектакля выходит на авансцену, просит дать свет в зал («поговорить надо») и принимается проповедовать. Речь идет на ура, поминутно прерывается аплодисментами — хотя состоит из смеси расхожих интеллигентских банальностей, с одной стороны, а с другой, из утверждений более чем спорных. Начало третьего акта уже напрямую решено в формате ток-шоу, точнее, пресс-конференции, и публицистика неважнецкого сорта окончательно оставляет без внимания не то что характеры, но даже и сюжетную интригу, которая сводится буквально к следующему: доктор пытался сказать правду, а его объявили врагом народа. Зато в действие вкраплены музыкальные вставки — парадоксально «Враг народа» Кобелева оказывается более «брехтовским» по структуре опусом, чем «Господин Пунтила и его слуга Матти» Карбаускиса! Кроме всего прочего, актерам в этой искусственной конструкции трудно себя проявить, по-настоящему ярких образов нет, хотя есть очень живой Владимир Гуськов в роли журналиста-«перебежчика», неожиданно занятый Игорь Охлупин, играющий коварного магната-тестя, и достойный, хотя и обычный в своем роде Игорь Костолевский-мэр.

Что лично для меня в этом несовершенном и во многих других отношениях опусе покоробило прежде всего — я не улавливаю (ну может, спектакль еще не «созрел» окончательно, до официальной премьеры есть время) позицию драматурга и режиссера по отношению к герою. Доктор Стокманн для них, что же, подвижник-страстотерпец и носитель единственной истины? Но тогда это не просто плоско по результату, но и на уровне замысла неубедительно, жизнь человека и историческая реальность намного сложнее. Да и вообще — ну отравлены источники, да, спасибо, что напомнили, но все худо-бедно в курсе дела и примирились с неизбежным. В правде — вот что как раз авторы сценической версии уловили и передали абсолютно точно — не заинтересован никто: ни власть с бизнесом, ни либеральные пустомели, ни, что принципиально, тот самый пресловутый «народ», будь он неладен. Но вроде бы понимая это, акцент драматург и режиссер делают все-таки не на частную трагедию отдельного правдолюбца, а на общественную ситуацию вокруг него — и вокруг себя.

В своей, несомненно, честной попытке поднять Ибсена до «федерального значения» (лечебница ведь с отравленной водой в спектакле — «федерального значения», как подчеркивается поминутно) театр, по-моему, больше потерял, чем приобрел — ничего, что до сих пор было бы скрыто от внимания мало-мальски вменяемого человека (а невменяемому и дела нет до таких вещей), спектакль не предлагает, а сводить историю доктора Стокмана лишь к противостоянию «врага народа» и «столпов общества», превращать его в агитатора, горлана, главаря — неубедительно и, что особенно удручает, вовсе не так актуально, как некоторым хотелось бы.

Читать оригинальную запись

Читайте также: