Небо. Самолет. Девушки: Wagner. WWW.NIBELUNGOPERA.RU в «Геликон-опере», реж. Дмитрий Бертман

Половинка остова авиалайнера, любезно предоставленная театру из Внуково, обозначает место действия как салон самолета. Точнее, салоном по замыслу постановщиков становится весь зрительный зал, на сиденьях прилеплены белые салфеточки, а при звуках увертюры к «Риенци» капельдинеры предлагают публике ириски с подносов — что, несмотря на уместность такого хода, делают очень зря, потому что публика в России и с собой любит приносить конфеты, чтоб смачно их потом во время спектакля или концерта разворачивать, а если ей еще и на месте их выдавать — можно сразу закрывать лавочку. Но это, допустим, мелочи. Сильнее меня смущает общая драматургическая концепция постановки. Поместить персонажей практически всех опер Вагнера в самолет — тут нет ничего крамольного, хотя и ничего особенно оригинального тоже. Изольда в мариинской постановке Чернякова, к примеру, в подводной лодке плыла — дело житейское. На земле, в небесах и на море Вагнер есть Вагнер, а в музыкальном плане, за редким исключением (в нашем случае связанным с партией Лоэнгрина, он же Зигфрид), опус «Геликона» вышел на удивление ладным. И композиция толково подобрана. Прошлым летом в люцернском музее Вагнера, в доме, где был написан «Зигфрид», я столкнулся с интерактивным (за отсутствием мемориальной экспозиции) аттракционом — посетителям музея предлагалось голосовать за наиболее популярные мелодии композитора, и получалось, что таковых не особенно много. Практически все они, за исключением разве что оркестрового вступления к 3-му акту «Лоэнгрина» и свадебного марша оттуда же, звучат в представлении «Геликона» на протяжении всего маршрута от «Риценци» до «Парсифаля»: и «Смерть Изольды», и «Полет Валькирий»… Однако возникают вопросы по поводу происходящего на сцене.

Мало того, что все хористки наряжены в униформу — то есть они в самолете не пассажирки, а типа стюардессы, так еще и солистки одеты в одинаковые строгие деловые костюмы, которые приятно, но странновато «разбавляют» всклокоченные парики. Только многовато получается стюардесс — битком набитый ими салон, да и что они делают в салоне на пассажирских креслах, почему так мечутся? Мужчины при таком раскладе, стало быть — члены экипажа, пилоты, штурманы и кто еще там, хотя и их для обычного рейса чересчур много. Летучий Голландец, например, ходит по залу, где в центральном проходе установлена вышка с сигнальными огнями. Другие появляются непосредственно в салоне. Но, может, такой пошел пассажир безликий — не наю. Очевидно одно, что дамочки изнемогают от страсти, до такой степени, что одной из них под музыку увертюры к «Тангейзеру» мерещатся голые мужские тела за иллюминаторами, хотя лично мне всегда казалась, что уж эта-то музыка должна порождать совсем другие ассоциации. А Изольда, скажем, в «предсмертном» (хотя авиакатастрофы ничто не предвещает пока) монологе раздваивается и ее альтер эго изображает совсем уж дикие корчи, колбасит ее прям-таки не по детски. Ну и другие эпизоды также мизансценированы в духе «остановите самолет, я слезу».

В тупик меня поставил собственно «полет валькирий» — оркестровый эпизод, под который в зале объявляются в немалом числе бортпроводники с бортпроводницами и пока сцену заволакивает дым, а за иллюминаторами вместо бортовых огней полыхает огонь, они демонстрируют остальным «пассажирам» в зале, как пользоваться запасными выходами и надувать спасательные жилеты — не поздновато ли к середине второго отделения, а? Ну и финал —
Куцый фрагмент «Чуда Страстной Пятницы» из «Парсифаля», завершающий бессобытийное и однообразное действо мягкой посадкой и счастливой встречей — но всего-то и чуда в авиалайнере, чтобы он хорошо взлетел и крайне удачно сел. как будто героиням Вагнера больше делать нечего, кроме как сидеть в самолете и думать о пилоте.

В последнее время формат «микса» для «Геликона» стал основным. На разном материале — детском, советском, теперь вот вагнеровском. Можно и в таком формате, безусловно, работать творчески, а Бертман по-другому и не умеет, не может ограничиваться «концертом по заявкам», но продумывает общий замысел, выстраивает драматургию. И тем не менее совсем от ощущения «сборного концерта» на «Нибелунгопере» отделаться не удалось именно в силу того, что в спектакле не до конца выдержана заявленная изначально структура, не прослеживается внятная логическая последовательность эпизодов, кроме самой очевидной — хронологии творчества Вагнера. Несмотря на застаревшие проблемы с помещением и весьма туманные перспективы их разрешения театру явно требуется серьезная работа над масштабным, драматургически полноценным спектаклем, желательно крупной формы. Одними дивертисментами, обозрениями и ревю в хорошей форме долго не продержаться.

Читать оригинальную запись

Читайте также: