«Добрый человек из Сезуана», 12.03.2013

Даже проверила лишний раз, точно ли режиссер — Бутусов. Увы, да.

Вот вы знаете, если бы меня — или кого другого — спросили бы, о чем пьеса Брехта, я бы сказала — и многие, думаю, тоже, — "О добром человеке".

А на сайте театра им. Пушкина написано так: "Это история о проститутке Шен Те, неожиданно обласканной богами". И вы знаете, ребята не врут, так и есть — я имею в виду спектакль Бутусова; аннотация довольно точно — по фактам и стилистически — отражает суть того, что происходит на сцене.

Потому что там, где, скажем, в версии Таганки — высокое и общечеловеческое, здесь — какая-то постмодернистская частная дробь в осколках мюзикла.

Вот я понимаю, когда режиссеру наплевать на мораль. Бывает, что этим и гордятся — глупо, но ладно. Бывает, что не берут добра-зла вообще в рассмотрение, ограничиваясь одной эстетикой. И вроде бы сейчас некоторая моральная индифферентность стала — нормой, что ли. Не везде, правда, но всё же. Морализировать нынче — это всё равно что показать, что у тебя дурной вкус.

Морализировать можно, только вооружившись некими новыми формами — они в таком деле как никогда нужны; скажем, Театр.док. Им не все равно, их точно не назовешь индифферентными. Но они делают по-другому.

А вот чтобы рассуждать о добре и зле всерьез, без всякой иронии и самоиронии — нужны не просто старые формы и прежний зритель, а нужна, мне кажется, некая давно утраченная (и людьми театра, и зрителями) степень простодушия. Её больше нет. И кроме как у детей (и то — может быть), вряд ли будет.

Здесь, в этом спектакле, есть попытка говорить о добре и зле всерьез; но так сложилось, что пьеса простодушна, а создатели спектакля — хитры и мудры, и видимо, уже много лет. И спектакль дробится на части, на какие-то разрозненные, невнятные куски; нет единого художественного намерения, есть разнонаправленные попытки. Порой удачные, порой очень удачные — но они тонут в трёх с половиной часах невнятицы. Клише "что автор хотел сказать своим произведением?" неожиданно возникает именно как вопрос, обретя новый оттенок простого — правда — интереса: чего сказать-то хотел?

По дороге домой я думала, что в общем-то, ответ на вопрос Шен Те — очень прост. Если ты хороший человек и активно творишь добро — будь готов к тому, что огребешь себе проблем. Что найдутся люди, которым твоё хорошее — не понравится. И чем больше хорошего ты делаешь — тем больше оно им не понравится. И что же это за добро, раз ты хочешь за него плату? Не за горсть риса, как известно, а за по любви. Ответ очень банален, как видите.

И вдруг я поняла, что ни разу не отвечала мысленно в такой интонации — той Шен Те, которую играла Любовь Селютина. От _той_ Шен Те не хотелось отмахнуться банальным правильным суждением. Она вызывала уважение и симпатию. И мой простой правильный ответ, будь он даже произнесен, в ситуации _той_ Шен Те потерял бы и свою простоту, и правильность, и окончательность.

И ещё, увы, в этом мюзикле почти нет музыки. Есть антимузыка — много. Лирическое фортепьяно в лирические моменты; усиление звука там, где должно усилиться впечатление зрителей (я серьезно, звук включили на полную мощность в "роковой" момент). Впрочем, я сбежала с последнего зонга одна — народ терпеливо слушал; есть вероятность, что как раз музыкальная сторона, с коммерческими фортепьянными руладами, кому-то и правда понравилась.

Читать оригинальную запись

Читайте также: