Что не пропустить на «Золотой Маске»

Многие спрашивают, что надо на «Маске» смотреть. Рассказываю из того, что лично знаю и видел.

23 марта обязательно нельзя пропустить «Черную песню» Театра обско-угорских народов «Солнце» из Ханты-Мансийска. Это очень серьезная работа и в актерском, и в постановочном и в особенности в сценографическом смысле. Вот мой текст про этот спектакль Анны Вишневской в ПТЖ:

Апогей фестиваля «Белое пространство» — «Черная песня» по повести Татьяны Молдановой, где соединились режиссер Анна Вишневская и нижневартовский сценограф Вячеслав Зайчиков. Повесть написана по воспоминаниям бабушки автора о Казымском восстании остяков против советизации края. Болевой, поэтический рассказ о матери Анне, у которого коммунисты отняли мужа и ружье, оставив женщину одну в суровой тайге вместе с восемью детьми. Сражение женщины за детей, гибнущий от голода один за одним, и составляет духовную драму спектакля.

Вячеслав Зайчиков помещает действие в ритуальный круг — очаг, юрту без «стен», где пол покрыт крупной солью. По соли ходят, соль зачерпывают, соль — метафора снежного покрова и той меры страдания, пуда, который надо съесть, ни разу не зарыдав. Соль обладает изумительным отражающим эффектом — блестит под прожекторами как алмаз, но, кроме того, в целом ряде сцен в спектакле задействована видеоанимация. Причем световой поток распределен именно по окружности, таким образом изображения окружают главную героиню, сидящую по центру в своем балагане, словно зодиакальные символы. Проплывает гигантская красная рыба, надвигаются лесные тени, окружают волки. Вообще всё в этой работе — сценическая метафора. Например, дети Анны — это медные кружки с нарисованными на них тотемными символами. Каждая кружка — сосуд жизни. Дети требуют еды — наполнения, требуют смысла. Умирают — кружки сминаются. Ребенок от голода блюет — из кружки высыпается соль, жизнь по крупиночкам. Смерть ребенка — кровавый фонтанчик, выплескивающееся из кружечки на соль красное вино.

Удивительно, как в таком сюжете не оказалось места для мести советскому строю. Молодцы-красноармейцы вваливаются в балаган шумной толпою, распевая частушки, работают документально, точно, весело. Отняв мужа, расстворяются и в спектакле. Чувство мести очень быстро уходит, в душе Анны оно заменилось заботой о детях. В характере северных народов нет места для проклятий и вендетты; человек к насилию относится как к природному явлению, люди привыкли к лишениям. Насилие — часть природного цикла. Что изменилось у душе Анны? «Тепло ушло» справа и слева — справа муж, слева дети. Нет времени для мести — надо выживать.

Вообще в повести Молдановой есть изумительные строки, посвященные взаимоотношению человека с природой. Когда в отчаянном порыве спасти угасающую семью, Анна идет сквозь чащу, чтобы добыть пропитание, автор дает нам почувствовать глубокое равнодушие мира, вселенной, природы к человеческому горю. (Сравните, например, отношения природы к человеку в русской мифологии, сказке.) Одиночество человека на земле, его бесприютность и незащищенность — очевидны. Природа параллельна жизни человека, существует вопреки ему и действует так, словно бы убивает волю человека равнодушием к нему. Равнодушный лес, равнодушное небо, равнодушное солнце и одинокий человек, идущей войной против всех, чтобы отвоевать себе пространство для жизни: один ребенок все-таки остается жить. «Живое рвет живое, жизнь убивает жизнь» — чтобы человеку жить, нужно убивать зверей: вот еще, где реализуется философия экзистенциализма в спектакле Театра обско-угорских народов.

Первыми погибают собаки — у них человеческие имена и словно бы человеческий характер, по крайней мере, общается с ними Анна точно так же, как и с детьми. Полна ужаса и гибельной поэзии смерть собачки Нуви. Из лесу пришел волк, и его в спектакле Анны Вишневской изображают четверо хмурых парней, вышагивающих свободно, несинхронно и вальяжно. Собачка Нуви — субтильная красивая стройненькая актриса — бросается на этого «волка» с радостью, с готовностью стать жертвой. Для собачки это эротическая игра, для волка — отнюдь, закон жизни. Эти четверо делово, как паук, забирают собачку в свои тиски и всё, ни гугу. Ни радости, ни счастья на лицах.

Мир мертвых и мир живых соприкасаются друг с другом. Мертвые дети зовут живых к себе, и нужно матери отрывать от себя мертвых, цепляющихся за живых. В повести есть место и богоборчеству — после смерти детей: «А вы ли, боги, так решили?» — застывает вопрос Анны. Один человек против всего мира. И полное, кромешное равнодушие всего и вся. По ханты-мансийски все-таки один в поле — воин.

25 марта будет любопытный «Конек Горбунок» Олега Рыбкина из Красноярской драмы. Этот спектакль, оформленный полностью вязанными покровами, я видел на видео и был очень обрадован.

4 апреля — «Злая девушка» в постановке Дмитрия Волкострелова из ТЮЗа им. Брянцева — одна из лучших постановок пьес Павла Пряжко.

4 и 5 апреля — отличнейший документальный проект «Антитела» из «Балтийского дома» про убийство антифашиста Тимура Качаравы. О нем я пишу вот тут.

Говорят, неплохо показали Борис Павлович и Яна Савицкая «Видимую сторону жизни» в ТЦ «На Страстном» по поэзии Елены Шварц — вот мой текст двухлетней давности про эту замечательную работу.

Читать оригинальную запись

Читайте также: