«Зойкина квартира», МХТ им. Чехова, 27.02.2013

На этот раз повела друзей. Прошлую "Зойкину квартиру" описывала здесь: http://xild.livejournal.com/126152.html

В этот раз впечатления получились более отчетливыми. Но их много, буду писать по частям.

Часть первая. Разница

Булгаковские двадцатые — напоказ порочные, с кокаином, с вольностью нравов, с шумом и вонью города, с хамами и гнетущим страхом, что вот-вот что-то навалится и раздавит, и надо пока не поздно или бежать, или урвать все от жизни напоследок — эти двадцатые здесь легко переходят в две тысячи десятые, и обратно. Так ли уж было все похоже на наше? А кто его знает.
Попытаюсь объяснить — себе самой — чем нравится этот спектакль. Пока так: остротой и точностью выбранных средств при слепой вульгарности объекта изображения.
Взять Манюшку, например. Со всех сторон этот образ — насмешка, когда добрая (вроде момента с живой картиной, когда Херувим поспешно картину закрывает), когда злая до отвращения ("ухаживания" Газолина, если эти попытки спаривания можно так назвать), когда неожиданная и очень точная, вроде образа бразильской красотки во втором действии. Вообще, Манюшки в спектакле много, и при всем многообразии обличий в этой героине чувствуется некий смысловой и эмоциональный центр, про который я с первого просмотра решила было, что это — вульгарность, смягченная некой доброй насмешкой. Сейчас мне так не кажется. То есть вульгарность в Манюшке есть, конечно, и её ого-го сколько, но главное не это. А главное в ней — это деятельная жажда жизни, именно так. Эта жажда кипит и клокочет, и похоже, именно она привлекает к Манюшке всех окрестных самцов — её же в версии Серебренникова (не то в пьесе) щиплют и лапают все, кроме Обольянинова; но это был бы, согласитесь, решительный перебор. Кипение жизни в ней свободно и отдельно существует от разного другого: от манер, от понимания своего облика, от морали, можно продолжать. И получается: для героев пьесы — красотка, лакомый кусочек, "вкусная девушка", а для зрителей — трэш и камеди клаб.
Как будто у героев спектакля другое зрение, чем у зрителя. Причем не вообще, а там именно, где дело касается красоты или чего-то с ней родственно связанного. Вот, к примеру, парижский туалет Аллы Вадимовны — который сиреневый, и чья цена значения не имеет. Это довольно безвкусный наряд, с бессмысленными блестками, выглядит он стремно и дешево — просто удивительно, как элегантная Алла Вадимовна могла так им загореться. Проблемы со вкусом у художника по костюмам? Нет-нет-нет: посмотрите на ту же Зойку. Вот её наряды элегантны все без исключения, да и Алла Вадимовна одета вполне прилично, когда впервые появляется. Что же это? Мы видим как будто обесценивание, намеренное снижение, опошление — там, где для героев существует объект желания. Эффект незаметен для героев, он предназначен для зрителя.
Для чего это? Что это?
Я не понимаю, но я в хорошей компании: прекрасный, так ничего и не понявший аристократ Обольянинов, и его незримый собеседник, Квартира.

Читать оригинальную запись