Вне системы. К 150-летию К.С. Станиславского

К.С.Станиславский - наше все!

Станиславский — это настолько «наше все», что у меня иногда закрадывается подозрение, что он родился и жил по специальному сценарию успешной жизни, где было предусмотрена и слава, и успех и попадание в учебники. В рамках юбилея это забронзовелость могла стать лютой.

Но за дело взялся Серебренников. В качестве драматургического материала — письма самого Станиславского, Немировича, Вахтангова, Чехова и др. В результате получился живой человек. Великий и смешной. Со своими ошибками, со своими драмами. Одна из самых сильных сцен — это когда Станиславский рассуждает о том, как в театре нужно вытирать лестницы,запирать двери и чистить парики, а Вахтангов, Мейерхольд, Сулержицкий и Чехов говорят о его гении, о значении его в мире театра. Прозаическое и высокое — это то, что с легкостью сочеталось в К.С. И режиссер Серебренников с легкостью манипулирует этими шариками как фокусник.

Для спектакля был приглашен актерский да и режиссерский цвет. Но поскольку это был не совсем спектакль, то актерское мастерство участников было не самым важным. Здесь работал масштаб личности. И по-моему на нужном уровне здесь говорили трое: Бартошевич, Табаков и Райкин. Собственно все участники делали одно зачитывали, а иногда наизусть читали письма воспоминания исторических деятелей. Но именно когда за Немировича читал Бартошевич я испытывала трепет и верила, что Станиславский был и все, о чем говорят на сцене правда было. То, что эти трое добавляли к текстам придавало действию на сцене нечто невероятно важное. Они имеют право читать за Станиславского, Немировича и Михоэлоса. Это люди одной крови).

Нет, были очень милые актерские работы: Полина Медведева, Евгений Миронов, Покровская, Тенякова. Серебренников в роли Мейерхольда был очень обаятелен. К сожалению, абсолютно никаким был Станиславский-Анатолий Белый. Казалось, что не очень выразительный диктор зачитывает новости.

На первой сцене, где Немирович-Вахтангов-Сулержицкий-Мейрхольд высказываются о КС спектакль немного забуксовал, и я подумала, что пришла на какую-то читку. Но потом спектакль обрел легкое дыхание и становился все интереснее. Все действие происходило на практически голой сцене МХТ и казалось, что я вижу все внутренности процесса. Такая игра на пределе искренности. А в финале, когда Станиславский умирает, сцену отгораживают белой стеной, и она как будто умирает.

Если честно, когда я шла на спектакль, то немного нервничала. Юбилейные мероприятия обычно такие юбилейные. Но я ошиблась. Мне было интересно.

Читать оригинальную запись

Читайте также: