Самое важное (реж. Е.Каменькович)

Жесткий спектакль конечно, а ощущения после него — легкие, как обычно после Фоменко — странно, да. я из-за этого биографию Шишкина потрудилась — нашла, не трудно догадаться, что он сам и был сотрудником миграционной службы — сколько ж исстрадал он. Это мне напомнило, как на заре своей трудовой деятельности я была одержима целью кому-то помогать и позвонила в службу доверия (или психологическую помощь, что то вроде того) и, что называется, на голубом глазу предложила свои услуги. Поговорив со мной некоторое время, взрослый голос снисходительно мне ответил, что после 1го же принятого мной звонка психологическую помощь помимо звонящего придется оказывать еще и мне и сказал перезвонить через несколько лет, если я не передумаю:)

Самое важное - театр "Мастерская П.Фоменко"

Но не догадалась я, что его Гальпетра — тоже выстрадана. Поскольку я сама работала в школе и знаю что это такое, меня порадовал вот этот кусок его интервью: » В этом смысле любая биография – бесценный капитал, даже если ты всего-навсего работал в школе. Войти в разъяренный класс на замену заболевшего коллеги, усмирить и провести урок так, чтобы они не захотели уходить на перемену – чем не проверка на тему: тварь я дрожащая или право имею?»

*Гальпетра — крутая конечно роль, я б такую бы хотела:)
Самое важное - театр "Мастерская П.Фоменко"
Эмма БовариГальпетра — это я:)) я все время с детьми — немного clumsy себя чувствовала, будто им нужен кто-то другой, поумней и покрасивей, а им — не повезло, у них — я:))

И мудрые ее слова:
— Почему Вы нас любили, а мы Вас — ненавидели?
— Вы меня тоже любили, только не знали об этом.

И сюжетная параллель: скульптура страданий Лаокоона, на глазах которого погибают оба его сына — и тут же — рассказ о Януше Корчаке:
— Это не Лаокоон. Корчак.
— Да что ты такое говоришь?
— Это Януш Корчак и те 2е детей, которых он взял за руки, когда они пошли в газовую камеру. Они умирают от удушья. Он мог не пойти — но как оставить детей.
Но дети не слушают Гальпетру, и на последних словах своего рассказа она вдруг получает бумажным комком в нос, и моя потекшая было слеза останавливается на полпути, и я уже опять смеюсь над ней и над собой.

Всплакнула я в другой момент, и не совсем это было связано со спектаклем. Когда щурясь от солнца, «Царевна-лягушка» говорила о душе, я вдруг подумала, что это — Полина Кутепова — и она — о Фоменко говорит:
«Когда человек умирал — его клали на весы. Масса тела после смерти уменьшается в целом на 5 граммов или 10. Это вес человека в чистом виде без тела. Назови это как хочешь — душой, квинтэссенцией, пыльцой. И вот эти несколько граммов — они же никуда не исчезают, они где-то здесь»

Самое важное - театр "Мастерская П.Фоменко"
*она материализовалась будто из Соляриса — эта девушка, когда-то вскрывшая себе вены

При просмотре кажется, что это какое-то неохватное произведение, которое как-то попытались отразить, но впоследствии прочитав роман  — оказывается, что в 4 часа сценического действия собственно все и уместили — все линии — и миграционную (она меня конечно добила в моральном смысле — особенно конец 1го акта — этот разговор-допрос беженца и сотрудницы миграционной и остервенелый вывод: «Если где-то война, то тем более — живи и радуйся, что ты не там»), и линию дневника певицы (собственно целью моего похода на этот спектакль было посмотреть на игру Мадлен Джабраиловой, которую я редко вижу, тем более в больших ролях. Мадлен была на высоте — от детства до самой старости «Мне в детстве все было понятно. А теперь я старая, прожила жизнь и сейчас мне ничего не понятно. Получается, что жизнь — это проживание от понимания к непониманию:))» , но поскольку роман до этого я не читала, я больше в целом за смыслом, так сказать, следила), линия самого рассказчика-Толмача (Игоря Верховых я раньше не знала, теперь, так сказать, взяла на карандаш, в хорошем смысле:) — в общем, все так филигранно утрамбовано, что меня это даже настораживает (меня настораживает все совершенное).

Какие-то детали помню:
-как на Толмача сыпется то ли снег, то ли листы А4, которые он переводит;
— что в начале спектакля на экране текст финала другого романа Шишкина — «Взятие Измаила»: «Срок человеческой жизни — точка. Судьба непостижима. Небо снежно. Будущее восхитительно». Красиво так и закольцовано все получается.
— то как уходит бездушный сотрудник миграционной службы Петер (он же — Св.Петр с ключами от рая=Швейцарии), раскинув руки как Христос  и т.о. вписавшись в очертания креста на швейцарском флаге
— ироничная демонстрация швейцарских альп и других красот на экране перед началом спектакля (сразу представляется такой жирующий и что-то пописывающий в Цюрихе Шишкин:) Это все — от лукавогоот незнания конечно.
— то, что герои разных сюжетных линий трогательно пересекаются — в основном это Толмач и героиня Мадлен — певица из дневника, который он читает: «Было Сретение.. пауза.. с нажимом «Было Сретение»= ну выходи же уже, где ты замешкалась»
— еще мне понравилось практически отсутствие сценографии в этом спектакле. несмотря на масштабы романа — все очень компактно. Меня вообще в современном театре разве что Могучий с Шишкиным (не путать с писателем:) устраивают, так что отсутствие сценографии я почитаю за достоинство:)

А вообще я хочу сказать, что я хочу писать как Михаил Шишкин:) Мне — тоже есть что вспомнить.

dixi

Читать оригинальную запись

Читайте также: