«Пыльный день» С.Денисовой в ЦДР, реж. Саша Денисова

Хемингуэевско-фицджеральдовская или, если угодно, феллиниевско-бунюэлевская компания нарядных интеллектуалов выбирается за МКАД на пикник. Они долго ищут подходящее место, чтобы присесть, попадают под дождь, наконец, кое-как устраиваются. К ним присоединяется общий друг, телезвезда Влад Хрусталев. Костяк компании составляют бывшие однокурсники, двенадцать лет назад закончившие университет, так что формальный повод для пикника — «встреча выпускников». Личные разборки перемежаются с рассуждениями на общественно-политические темы, Эко и Кундера-Шмундера, а также Бродский — с протестными маршами и автозаками. Драматургия Денисовой может показаться аморфной, то есть она и в самом деле принципиально бесструктурная, безразмерная: «Пыльный день» длится два с половиной часа кряду, но мог бы продолжаться и все четыре, или наоборот, оказаться короче вдвое. Примечательно, что всплеск спроса на подобные бессобытийные драмы наблюдался в 1970-е, затем в 1990-е, и вот теперь снова, но вообще традиция идет, наверное, еще от Максима «Буревестника» Горького: семейно-любовный конфликт плюс конфликт идеологический, плюс социальное напряжение, и все это либо с холостыми выстрелами, либо по-настоящему кто из чудаков, варваров, дачников, детей солнца умрет, и символы, метафоры чаемых близких перемен. Вот в «Пыльном дне» персонаж Алексея Маслодудова в трубу дудит (не совсем в трубу, но уж точно и не в тромбон, как сказано в программке) — и будто из «Егора Булычова» доносится эхо. Заглавие тоже символичное, но для большей доходчивости одна из героинь разъясняет его в деталях, произносит почти что резонерский монолог, мол, мы поглощаем пыль, видимость кругом как в пыльный день, а потом иронически уточняет, что это куски из ее черновиков. Ирония и самоирония — главное, что отличает современный «Пыльный день» от аналогов из далекого и сравнительно недавнего прошлого, без насмешки над собой уже совершенно невозможно говорить с дне сегодняшнем всерьез. Тем более, что и вчера день был пыльный, и позавчера, и девять по десять, и дольше века.

На скромном деревянном вращающемся подиуме выстроена абстрактная металлоконструкция, которая сошла бы и за Арденнский лес, и за порушенную линию электропередач, и за остатки древней, либо современной, либо вовсе инопланетной цивилизации (художник Лариса Ломакина). Исполнители с азартом разыгрывают придуманные либо сконструированные драматургом ситуации, а Денисова умеет любую ситуацию осознать и подать как ситуацию драматическую: недавно в статье для «Русского репортера» она описала, не называя имен, один эпизод, участником которого я невольно стал, и совершенно не так, как на самом деле было, но зато концептуально встроила описанное в контекст материала. В «Пыльном дне» есть развернутая пародия на телешоу, разыгранная Владом Хрусталевым (Алексей Юдников), может показаться неоправданно длинной, хотя забавна сама по себе, но при отсутствии внешних хронологических координат и внутренние смещаются, этот вставной номер также мог быть еще длиннее или отсутствовать вовсе, он был бы необязателен для развития сюжета, а в отсутствии сквозного сюжета, несомненно, возможен и органичен. Микро-сюжеты пьесы — телеведущий-гей или «пидарас», как предпочитает, «называя вещи своими именами», выражаться сам Хрусталев, делает брачное предложение девушке, рисуя подробно и в красках перспективы как их «семейной жизни», так и ее альтернативную судьбу в случае отказа; девушка-студентка (ее играет Михаил Ефимов в декольтированном платье — Саша Денисова перед началом объясняет это обстоятельство тем, то репетировавшая поначалу актриса ушла из проекта, но насколько это вынужденный выбор, а насколько художественное решение — большой вопрос) переживает, что ее возлюбленный-преподаватель после двух месяцев романа в очередной раз вернулся к своей давней привязанности; в интеллигентские разборки, в полном соответствии с традицией, вклинивается человек из народа, то есть сначала это остающийся за сценой рыбак, которого потревожили гуляющие и который просто гонит их матерной бранью, а затем уже являющийся во плоти лесничий, благодаря шапке с сеткой-маской больше смахивающий на пасечника (и его играет Михаил Ефимов), тот сначала делает замечание за костер, а затем фотографируется с телезвездой и в результате телезвезда чуть не остается лежать на месте, простреленной из этого самого ружья насквозь, но уже не человеком из народа, конечно (как можно?!), а непосредственным участником интеллигентского шабаша. Спастись телезвезде удается ненадолго — спектакль венчает извлечение из выпуска новостей, в котором между репортажем об очередном «протесте» и прогнозом погоды, обещающий усиление жары, вклинивается сообщение про автоаварию, в которой погиб телеведущий Хрусталев и трое (девушка-студентка покинула сборище раньше) его пассажиров. Тут я не совсем понял — либо Хрусталев врал понта ради, что ездит исключительно с водителем, либо что-то не сходится в тексте пьесы, потому что жертв всего четыре, но то, что подобные бессобытийные трагикомедии должны заканчиваться именно смертью (может, не всеобщей, но кого-то одного) — это непременно.

Читать оригинальную запись

Читайте также: