"Язычники" А.Яблонской в театре им. М.Ермоловой, реж. Евгений Каменькович

Мне бы очень хотелось, чтобы спектакль Каменьковича, со всеми его, мягко говоря, недостатками, шел бы долго, ну или хотя бы еще какое-то время. Но я совершенно не представляю его дальнейшую судьбу: большой зал театра Ермоловой с обычной для него публикой (а новая вряд ли придет быстро, если придет вообще) — и пьеса Анны Яблонской. В читке, когда я впервые услышал «Язычников» на «Любимовке», она произвела сильнейшее впечатление.

Потом ее ставили, в том числе и в театре.док, я спектакли не смотрел, но в любом случае док — формат для «Язычников» органичный. Впрочем, что касается театра Ермоловой, проблема отнюдь не только в особенностях пространства, и даже не в артистах, большинство из которых, за исключением разве что Кристины Асмус, работают на уровне и в манере К..ского облдрамтеатра. Проблема, как и всегда, в режиссере.

На ермоловских подмостках воздвигнута архитектурная конструкция под римскую античность, поначалу закрытая пленками, поскольку в квартире героев идет ремонт, а затем, после антракта, предстающая во всей своей картонной «красе». В такой обстановке православная бабка терроризирует своих родных, которых бросила когда-то давно на произвол судьбы, отправившись молиться по монастырям. Теперь она навязывает свой устав в фактически чужом для нее монастыре, навязывает агрессивно и сперва успешно — только все ее старания приводят к тому, что внученька сигает с балкона.

Помню, на читке Оля Лысак играла (можно сказать, что играла) бабку остро и смешно, а пьеса звучала жестко и лаконично. В спектакле Каменьковича пьеса растянута, в первом действии из зала время от времени появляется «лектор» в шарфе и с трубкой, выступающий на религиоведческие темы, поясняющий, в частности, этимологию слова «язычник» (от «язык», то есть «народ»), сдобрив энциклопедические сведения для пущей доходчивости стихами — во втором действии станет ясно, что он — тот самый доцент, от несчастной любви к которому съехала с катушек юная героиня. Каменькович умудряется совершить сразу две ошибки противоположного характера: он, с одной стороны, по обыкновению излишне доверяется материалу, с другой, плохо понимая его эстетическую природу и даже сущность проблематики, действует по дурной универсальной схеме. В отличие от «Пустоши» в «Язычниках» Яблонской нет явного и сквозного второго плана, фантасмагорического, метафорического, он пробивается лишь намеками, отдельными моментами, эпизодами, в частности, «африканскими мотивами» — режиссер понимает их буквально, и вместе с тем не реализует в полной мере. Он дословно следует ремаркам вместо того, чтобы обыграть их, и в то же время придумывает такую отсебятину, которая никак не вписывается в конструкцию пьесы.

Постановка получилась во всем компромиссной — как по части формы (фантасмагория не прорастает через семейно-бытовую драму, не проясняет ее, а механически пристраивается), так и в особенности содержания. Православных фашистов спектакль все равно не устроит, они наверняка увидят в нем «оскорбление чувств верующих» (теперь же, оказывается, чувства только у верующих есть, да не у всяких верующих, а только во что положено, в то и верующих — тех же самых верующих раньше оскорбляла критика компартии, а еще до того — посягательство на царское величие), нормальных людей, которых и без того немного, скорее всего покоробит непродуманность и нехватка элементарного вкуса (ну что это такое, когда «воскресшая» девица, аки Лазарь, выходит вся в бинтах и искореженная, больше похожая не на аллюзию к евангельскому чуду, а на пародийную голливудскую «Мумию»?). Да и не в одном православии загвоздка. Скажем, есть в пьесе матерные слова — не очень много, но Каменькович часть из них купирует или заменяет, а часть оставляет. Однако если б православная старуха говорила про внучку в сердцах, что та «ебется» с кем попало (так звучало в читке), это и органично выходило бы, и показывало бы истинную сущность старухиного православия и православия как такового вообще, а когда бабка говорит «трахается» — это и не дает ничего, и звучит фальшиво, не говорят бабки «трахается», «ебется» — говорят, а «трахается» — нет. Это момент частный, но показательный, потому что спектакль весь в целом такой же, вместо возможного и ожидаемого «получи, фашист, гранату» — ни богу свечка, ни черту кочерга. А все-таки я первый огорчусь, если художественные недоработки послужат поводом для того, чтобы и такую осторожную, половинчатую «крамолу», хоть сколько-нибудь вездеприсутствие православных гадов способную ограничить, по-тихому задвинут куда подальше.

Читать оригинальную запись

Читайте также: