"Кристина"("Фрекен Жюли" А.Стриндберга),Шаубюне ам Ленинер плац, реж.Кэти Митчелл,Лео Варнер ("NET")

Не перечесть спектаклей, где использовались бы видеокамеры и проекция — театральным премиям давно пора ввести номинацию «за лучшую операторскую работу в спектакле». И попыток сделать главным героем спектакля второстепенного персонажа хрестоматийной пьесы или прозы не меньше. Не говоря уже о присутствии на сцене музыкантов-инструменталистов — а в «Кристине» занята вилончелистка. Но не помню случая, где то, другое и третье хотя бы по отдельности, а тем более одновременно, удавалось реализовать на таком уровне осмысленности и чисто технической виртуозности. В постановке Томаса Остермайера («Фрекен Жюли», Театр Наций) Кристина, правда, тоже отчасти оказывалась в центре внимания — но это выходило случайно и в основном благодаря исполнительнице Юлии Пересильд. В «Кристине» Кэти Митчел служанка становится главной и даже заглавной героиней. Она подслушивает и подсматривает за Жаном и фрекен Жюли, а мы подслушиваем и подсматриваем за ней. Мы слышим ее мысли, мы видим ее сны, и то, что происходит, мы тоже наблюдаем как будто ее глазами.

«Она ничего не чувствует» — говорят о Кристине герои пьесы Стринберга, но мы проникаем во внутренний мир Кристины, а он богаче и сложнее, чем у Жана и Жюли вместе взятых. Для нее, немолоой уже девицы, в отличие от Жюли, очень много значит Жан, но она не может показать это ни ему, ни кому-то еще. По поводу момента, когда Кристина прижимает руку к низу живота, мнения разошлись — кто-то высказался в пользу того, что она от Жана беременна, но на раннем сроке, однако скорее всего, у нее просто месячные. Изображение с нескольких камер, смоделированное на компьютере, выводится в окончательном виде на экран. К картинке добавляется шумовая партитура — треск зажженной свечи, бульканье воды и т.д. вплоть до звука проходящего через пищевод глотка вина и шелеста перьев невинно убиенного чижика — звуки воспроизводятся на отдельном столе, но тоже на сцене, на глазах у зрителя, и через микрофоны подаются в динамики. Итоговая картинка напоминает фильмы Бергмана, но меньше всего, думается, создатели спектакля стремились создать стилизованный видеоряд, у театра задача другая.

Конечно, элемент оптического аттракциона в этом действе также присутствует, но не ограничивается чисто формальным ходом. Например, когда Кристина в начале спектакля разделывает мясо и режет почку, то исполнительница (вообще-то их две, они работают параллельно, что позволяет соединять в общей картинке на экране крупные планы со средними) действительно орудует ножом, но в выгородке, в глубине сцены, не видно, как она это делает — детали выводятся сразу на экран, но грубый натурализм, поданный опосредованно, не вызывает побочного эффекта, физиологического отторжения. Так что по меньшей мере премию «за лучшую операторскую работу в спектакле» постановка Шаубюне заслужила вне всяких сомнений. Да и сами операторы — как на подбор, залюбуешься.

Читать оригинальную запись

Читайте также: