"Граф Орлов" Р.Игнатьева-Ю.Кима в театре Оперетты, реж. Алина Чевик

Обычно я такие вещи смотрю на прогонах до премьеры, но тут премьера уже прошла и среди отзывов очевидцев почти не слышно было благожелательных. Мне и с самого начала казалось это странным, а теперь особенно.

«Граф Орлов» как минимум не хуже «Монте-Кристо», суперуспешного проекта той же творческо-продюсерской команды, а в некоторых отношениях и лучше. Спектакль, допустим, дает повод для претензий к либреттисту, но в случае с «Монте-Кристо» поводов еще больше было, там мне показался изначально неуместным ход с рассказчиком-повествователем. В «Орлове» все складно и гладко, если не считать неудачных рифм в куплетах. Отличная сценография — конструкция дворца-корабля в центре и умное использование видеопроекций. Свет изумительно выставлен. Музыкальная драматургия, яркая за счет не столько интересных мелодий, сколько точных музыкальных характеристик. И отличный кастинг. Большая ставка сделана на Екатерину Гусеву в роли Екатерины, но Гусеву лично я не переношу, предпочел бы увидеть в той же роли Лику Руллу, однако попал и не на нее, а на Наталью Сидорцову, и лучшей Екатерины в данном случае не представляю: минимальными средствами, прежде всего прекрасным вокалом, артистка создает замечательный художественный образ. Аглая Шиловская (некоторые предубеждения у меня имелись и против нее) в роли Елизаветы на удивление хороша, а Белявский-Орлов — абсолютное попадание. И Дыбский, играющий Радзивилла, необычайно колоритен. Но дело не просто в отдельных удачных персонажах или эффектных массовых сценах, которые, за исключением, может, масленичных гуляний во втором действии (но тоже совсем не столь безобразных, как это описано в некоторых рецензиях).

Поляки-интриганы, конечно, изображены карикатурно, но идеологической однозначности в спектакле нет, и это особенно любопытно: В «Графе Орлове», и этим он выгодно отличается от «Монте-Кристо», есть два типа героев — те, для кого на первом плане стоят политические выгоды (Екатерина, Радзивилл) и те, кому важнее чувства (Елизавета, Доманский). Заглавный герой — и очень точно в центр вынесено имя Орлова, а не чье-то еще — мечется между любовью к Елизавете, преданностью Екатерине и собственным, не без того, тщеславием. Вторая линия контрастов — южные итальянские ночи и русские зимние дни, темнее тех ночей, Италия как страна романтики и Россия как обитель мрака, подлости, зла и лицемерия: Екатерина просит прощения у «православных», те бухаются на колени, а Орлов бродит между ними, потерянный, отвергнутый даже цыганкой-предсказательницей. Политика, чьим бы интересам она не служила, чувства отдельных людей в расчет не принимает, особенно политика русского православного империализма.

Лишний раз убедился, что нельзя доверять никакому чужому мнению, впечатлению, вкусу. Моему тоже не надо. Только своему собственному.

Читать оригинальную запись