Игорь Кваша. Прощание.

Так хотела в театр и пришла сегодня. В Современник. Проститься с Игорем Квашой, с человеком, который никогда больше не повторится. Давно мы так не плакали, расставаясь, давно не испытывали столь щемящего невозможного чувства личной утраты, как будто прощались с частью себя. Да, именно так сказал Табаков — утрачиваешь часть себя.
Панихиду вел Миша Ефремов и с самого начала взял именно ту ноту, ту интонацию, которую подхватывал каждый выходивший к микрофону. И если когда-то весь Современник говорил интонациями Ефремова, то сегодня в каждом звучал голос Игоря Кваши.
Седые, белые, непокоренные, с прямыми спинами, бывшие мальчики — смотреть на этот каскад личностей, мудрецов, философов и хулиганов — было больно и восторженно . Хотелось аплодировать. И аплодисменты прорвались сквозь тишину ритуала — сначала после выступления Гарика Леонтьева, который вспомнил, как Кваша почти сорвал прямой телеэфир на первом, отказавшись отвечать на мирные вопросы ведущей в дни закрытия НТВ. Потом после выступления Ширвиндта — горького, остроумного. Потом после стихов Евтушенко, которые замечательно прочитал Артур Смольянинов. Ну, и конечно  —  овации самому Игорю Кваше, чей голос прозвучал в финале пастернаковским прощанием навсегда.» Но кто мы и откуда, когда от всех тех лет остались пересуды, а нас на свете нет».
Рыдали в голос. Молодые, старые, смелые и не очень, коллеги и друзья, случайные знакомые, просто зрители — кажется, все понимали, что этот уход знаковый, почти исход. «ТАМ компания собралась намного лучше, чем здесь»- скажет Ширвиндт.
Константин Эрнст, кажется, так и не понял , куда он пришел. Назвать лучшей ролью актера телепередачу «Жди меня», стоя на сцене театра, который этот актер создал и в котором проработал больше пятидесяти лет, —  это какая-то особая отвага невежества и самовлюбленности, свойственная большим чиновникам.
Впрочем, это была единственная  неловкость, которую постарались не заметить. 
Телеграммы от вождей тоже были. Но умный Миша просто перечислил имена тех, кто прислал театру соболезнования, и поблагодарил всех, никого не выделяя.
Современник получил колоссальный удар, жуткую пробоину. И это стало понятно именно сегодня. Будто жизнь покинула его. Никто так никогда не сможет, как Кваша, — никто не сможет так любить новую жизнь, восторгаться новыми талантами, так возмущаться несправедливостью мира, так отважно бросаться на защиту товарищей, не думая о последствиях. Никто не сможет так понимать и так отстаивать главный смысл театра, как и любого искусства. Никто не сможет вот так не раздумывая сказать «нет» или поставить свою подпись там, где другие пугливо одергивают руку…
«Таких как он ,больше не делают. Почему? — Не знаю…» — сказал друг его детства, и сам удивился.  Действительно, почему????

Читать оригинальную запись

Читайте также: