"Маяковский идет за сахаром" С.Денисовой в Театре им. В.Маяковского, реж. Алексей Кузмин-Тарасов

В провинциальных пединститутах подобный формат в мое время определяли как «литературно-драматическая композиция». Хотя формат — это только рамка, за которую при желании легко выйти. «Пушкин. Дуэль. Смерть» Гинкаса — композиция, построенная по тому же принципу, и даже оформленная в спектакле отчасти похожим образом (белая комната, минимальная меблировка, отсутствие четкого распределения ролей между актерами, где каждому исполнителю достается несколько персонажей), но Гинкас выходит из «литературно-драматической композиции» в трагедию античного масштаба. в «Маяковском» замаха на трагедию, может, и нет (а может, и есть), но мне не хватило в этом спектакле не трагизма как раз, но веселья, отвязности, что ли, по отношению к его героям, и прежде всего к заглавному. То обстоятельство, что про Маяковского играют в театре его имени, или что еще ограничивало создателей опуса, но я, честно говоря, ожидал увидеть нечто в духе «Зажги мой огонь», только на материале более мне близком, чем рок-музыка, а именно — про литературную жизнь 1910-1920-х годов. А «Маяковский идет за сахаром», будучи сочинением достаточно любопытным и по постановочным приемам разнообразным (есть пластические интермедии, есть монологи, есть попытки придать условным ситуациям нарочито комичной бытовой достоверности — и тогда Лиля Брик появляется с кофемолкой в руках, а Осип — в нарукавниках), все-таки слишком традиционное представление с привкусом «просветительского» начетничества, что меня, сказать по правде, несколько напрягло. При том что по отдельности все занятно и достойно, и Галина Анисимова в роли пожилой Лили Брик дает нужную дистанцию по отношению к сценкам, разыгранным молодежью, не мне этого оказалось недостаточно. Самим авторам, как я полагаю, тоже тесновато в этой белой комнатке-выгородке, вот и «манифест о сахаре», предпосланный спектаклю, предполагает нечто куда большее: «Сахар — форма жизни. Ее вкус. Сахар — это сладкое чувство любви. Сахар — то, о чем мечтаешь, пока идет война; хорошая жизнь. Сахар — за него тебя покупают (…) Сахар — сам человек. Люди вокруг едят его» ну «и так далее», как говорил в подобных случаях один из персонажей спектакля Велимир Хлебников. То есть «сахар», выражаясь в литературоведческой терминологии 1920-х — некий «интегральный образ» пьесы, который должен прорастать через сюжеты и характеры, но он либо просто упоминается по ходу, искусственно вставленный в ситуации и диалоги (ну сколько раз можно ходить за сахаром?), либо остается на уровне заявки.

Читать оригинальную запись