«Солдат» П.Пряжко в Театре.doc, реж. Дмитрий Волкострелов

Театр.DOC | Спектакль: Солдат

Нано-технологии в театре, кажется, прижились лучше, чем в какой-либо другой сфере — правда, в отличие от постановки Виктора Рыжакова «Боги пали» на кухне «Афиши», «Солдат» Волкострелова не позиционируется официально как «нано-спектакль» (определение изначально, в общем, шуточное было), зато по факту в сравнении с ним 25-минутные «Боги пали» — это просто «Гибель богов» Вагнера. В рассылке заявлялась продолжительность 15 минут, в распечатанном релизе при входе уже стояло 10-15, в действительности, смотря что считать спектаклем и откуда отсчитывать начало, можно сказать, что «Солдат» длится и пять минут, или даже вовсе одну.

Пьеса Пряжко состоит из двух предложений — но это ничего не значит, в пьесе вообще может не быть слов, причем не только реплик, но и ремарок (кстати, текст Пряжко не предполагает однозначного подхода к этим двум предложениям — то ли это реплика героя, то ли авторская ремарка), может и пьесы не быть — а постановка при этом возможна вполне традиционная по формату. Волкостреловский «Солдат» интересен в первую очередь именно своим хроно-форматом — не то что это какая-то мировая театральная революция, уже Беккет вплотную подходил к чему-то подобному, а до него — радикалы начала 20 века, ну а уж после — кто только не, но все-таки пока что пятиминутные представления, которые тем не менее прокатываются не как перформансы, но как театральные постановки (то есть зрители, сколько бы их ни набралось, приходят к условленному времени, ожидают, заходят в зал, а в конце, если возникает желание, могут даже поаплодировать) — достаточно редкое явление. «Солдат» — именно спектакль, а не перформанс и не акция, еще и потому, что составляющее его действие — принципиально однократное, оно не допускает циклического самовоспроизведения, не предполагает бесконечного повторения. В нем есть завершенная история с неким экзистенциальным подтекстом.

История эта сводится к тому, что солдат пришел из армии в увольнение, а когда настало время возвращаться, решил, что обратно не пойдет. К чему сводится экзистенциальнй подтекст, зрителю предлагают догадываться самостоятельно или формулировать в процесс обсуждения спектакля. Два предложения, составляющие текст пьесы Пряжко, я уложил в одно, переведя в косвенную речь, поскольку литературного первоисточника под рукой не имею, а дословно наизусть то, что произносит актер Павел Чинарев не помню и боюсь ошибиться — у Пряжко ведь каждое слово на вес золота, он поэт. Перед тем, как выйти к публике и сказать все это, исполнитель долго моется в душе, и этот процесс можно наблюдать по видеотрансляции. Хотя с тетенькой-режиссершей из Питера, которая показывала одну из читок на последней «Любимовке», мы прошли в открытую дверь по коридору и заглянули в душевую проверить — мало ли, может, видео снято заранее, а вода просто так течен, но нет, все по честному, натурально парень стоит голый под душем. Спектакль выстроен под конкретное пространство — не обычного доковского зала, а неплохо отделанного служебного помещения, и по дороге к душевой слева есть еще одно помещение, что-то среднее между кухней и складом. Для моего восприятия постановки это оказалось важно, поскольку вылезая из душа, герой «Солдата» заходит туда и некоторое время проводит там, а потом уже, стоя в дверном проеме и обращаясь напрямую к зрителям (в нашем случае таковых насчитывалось семь голов), произносит текст Пряжко, уже обмотанный полотенцем вокруг бедер, так что нам с гостьей из Питера достался вариант совершенно эксклюзивный, и может быть, еще важнее увиденного в душе второй закуток, куда герой заходит — ведь оттуда даже трансляции не ведется, а именно там происходит нечто, что производит в сознании персонажа окончательный экзистеницальный (будем считать) переворот.

Обсуждать подобные опусы на уровне «да вы сами-то в армии служили?» или «я тоже могу черный квадрат нарисовать», по-моему, непродуктивно, и вовсе глупо задавать вопросы типа «ну и что вы хотели этим сказать?», а уж тем более «а чему ваш спектакль учит?», хотя теоретически возможность такая предполагается, а следующая за представлением дискуссия включается в обязательную программу. По моим ощущениям, я, как ни странно, оказался едва ли не самым лояльным из собравшихся зрителем предложенного действа. Но это, в общем, понятно. «Солдат» — второй в Доке спектакль после «Чё», который интересен своей формой. Насколько интересен, насколько нова и радикальна эта форма — как раз и можно дискутировать. Дмитрий Волкострелов — режиссер молодой (то есть моложе меня — и я только теперь понимаю, почему еще двадцать лет назад в рецензиях журнала «Театр» Каму Гинкаса называли «молодым режиссером»), однако прогрессивную театральную общественность за год-два успел и очаровать, и разочаровать — последнее связано с неудачной, по признанию многих, читкой другое пьесы Пряжко на «Любимовке», но я ту читку пропустил, да и особо очарован Волкостреловым до этого не был, поэтому пристрастности к нему не понимаю и не разделяю — мне только кажется, что ему не помешало бы относиться к тому, что он делает, менее серьезно, с долей самоиронии, это всегда полезно, а особенно когда дело доходит до «нано-технологий». Но в Доке, где социальное содержание всегда не просто преобладает над эстетической формой, но чаще всего оставляет вопросы формы за рамками постановки, именно такие, чисто формальные проекты, лично для меня представляются наиболее привлекательными. Другое дело, что, насколько я понял, актер и режиссер не считают «Солдата» опусом чисто формальным, и драматург, видимо, тоже. То есть у них как будто бы есть мысли об этой стране, о ее армии — если так, лучше им держать их при себе, ничего нового они все равно не скажут, только могут испортить впечатление.

Читать оригинальную запись

Читайте также: