Итоги Сочи (внутренние)

Отболев бронхитом, вкратце отписываюсь о фестивале «Текстура-Олимп» и о нашем документальном проекте, который там был представлен.

1. Для инициации культурных процессов в новом месте лучше всего подходит самая простая форма вербатима о городе-регионе. Для того, чтобы люди отрефлексировали себя и окружающую реальность, важно не содержание, а форма, не ЧТО происходит, а КАК происходит. Технология, использованная в Кирове (драматурги с актерами собирают материал и тут же его отыгрывают) для этой задачи, вероятно, оптимальна.

2. Для создания пьесы о городе-регионе для внешнего пользования (а тем более, для создания пьесы-мифа) вербатим подходит плохо. Скорее это задача для фикшн-пьесы. Миф вообще придумывается. И часто на пустом месте. Хотя знание реалий может быть полезно.

3. Проблема большинства вербатимов — сюжет. Из интервью крайне редко рождается драматургически структурированный текст. Однако один из драматургов (не я) записал историю, участником которой был. И получился захватывающий самодостаточный текст. По аналогии с «гонзо-журналистикой» это можно было бы назвать «гонзо-вербатимом». Когда ты сам проживаешь реальную историю, ее расшифровка сама по себе может обладать всеми признаками драматургии.

4. Последующая судьба сочинского вербатима неясна и, возможно, не так важна. В том виде, как он был показан, он отвечал задачам момента. На перспективу сочинские материалы (а это 24 часа=сутки расшифровок) могут быть полезны много для чего. Возможно, ряд фрагментов, не показанных на фестивале, я вывешу, потому что они интересны сами по себе.

5. Фестиваль был прекрасен и практически идеален. Лучший спектакль фестиваля и года с лишним — «Бабушки». Теперь у меня есть любимая постановка в репертуаре «Практики». Показательно, что это тоже вербатим — об архаичном и самом главном. О «Копах в огне» прекрасно написал [info]pavelrudnev. Я считаю, что комикс — это тот горний воздух, которого катастрофически не хватает нашему театру и культуре в целом.

6. Встречи с людьми при подготовке документального проекта — самое сильное потрясение осени. Бомж-джазист, гей-травести, француз-ресторатор, волонтерско-дауншифтерская супружеская пара, мент-театрл — это люди, сумевшие раздвинуть границы возможного для себя. И попутно расширившие мое собственное сознание. Полученную информацию перевариваю до сих пор.

7. Еще я увидел, что это такое — утро уральского драматурга. Картина, достойная кисти Айвазовского. Закон физики: если где-то, например в Антарктиде, окажется уральский драматург, то тут же рядом с ним обнаружится второй уральский драматург, который за руку приведет третьего уральского драматурга (актера, режиссера). Сценарист Кауфман отдыхает.

8. Сочи — самый обезображенный город из увиденных мною. И я его реально полюбил. А рядом совсем — Абхазия. Там мы чуть не разбились вдребезги посреди заснеженных гор. Зато потом в нашем распоряжении были десятки километров совершенно пустых пляжей Пицунды и Гагр, чистейшее, цвета бутылочного стекла, море, пицундские сосны на немыслимо красивых горах. Подозреваю, что туда ушел Фродо с эльфами в финале «Властелина колец».

Читать оригинальную запись