«Письмовник» М.Шишкина в МХТ им. А.Чехова, реж. Марина Брусникина

В «Чужих письмах» Авербаха объясняется, почему чужие письма читать нельзя: «Нельзя и все». У Шишкина иначе: «Мы тоже умрем, поэтому чужих писем не бывает». Брусникина работает в привычном для нее формате литературно-драматической композиции, где актеры читают литературный текст, помещая действие эпистолярного романа в условно-советский период, иллюстрируя наиболее выигрышные его эпизоды этюдным методом, а остальные разыгрывая с самым нехитрым мизансценированием, в финале выводя всех исполнителей в масках и костюмах новогоднего карнавала, что уже просто за гранью вкуса. Слева возвышается схематично обозначенный многоквартирный дом с окнами-проемами и нишами-квартирами, куда иногда переносится действие отдельных сцен, в тряпочном заднике — арочный проем, приоткрывающий глубину сцены. Внутри этого пространства происходит взаимодействие двух голосов, двух корреспондентов, Володи (Александр Голубев) и Саши (замечательная Яна Гладких), которые адресуют свои письма друг другу. Проза Шишкина, изысканность которой определяется не только стилем языка, но и композиционной конструкцией, переводится в мелодраматическую плоскость, адаптируется для восприятия публики попроще, при этом, по моим наблюдениям за реакцией бабок на прогоне, понятнее и доступнее не становится — вместо того, чтобы прояснить структурные особенности текста, Брусникина окончательно их запутывает. Накладывающиеся на фонограмму или друг на друга монологи тоже внятности не добавляют, а как стилистический прием не срабатывают. Зрелище, впрочем, не постыдное, несмотря на злоупотребления банальностями вроде видеопроекций (кадры «Римских каникул» меня добили), у спектакля имеются и достоинства. Есть сложившийся, и не на этой постановке Брусникиной впервые, ансамбль, из которого, правда, явно выбивается Евгения Добровольская — слишком яркая, слишком самодостаточная, ее соло в начале второго действия — отдельный спектакль в спектакле. Да и вообще задача трудная — Шишкина ставить, не Улицкая, поди, хотя Каменьковичу же удалось, его «Самое важное» в Мастерской Фоменко — крупная, серьезная удача. Или, может, до меня что-то не дошло — но вот Шишкин устами своих персонажей уверяет: «не доходят только те письма, которые не пишут». Можно также к положительным результатам работы отнести возникающее желание прочитать роман — но, если откровенно, приходит оно не после спектакля, а во время, и очень скоро после начала.

Читать оригинальную запись

Читайте также: