«Маскарад» театр Вахтангова

-Метель. Метель. Метель.
Мело, мело по всей земле
Во все пределы…
Удивительно красивый спектакль. Снежный. Заснеженный.
Зима. Крупные веселые хлопья. Человек зимы – светлый «иванушкадурачок», человек-«солнышко» (Добронравов).
Он дурачится и дуракаваляет. Лепит снежок, рисует угольком улыбающуюся рожицу, амурничает своей «кукляшкой» с прекрасной статуей.
Обнаженная мраморная красавица в метельном мареве.
Потом, в финале, в такую же прекрасную и холодную превратится Нина (Волкова), застынет надмогильным памятником. И раз-два-три, и раз-два-три… Медленное вращение Нины-статуи – изящнейше сложенные ручки, изысканно «вылепленные» пальчики – и «снег кружится, снег ложится, снег, снег, снег…»
Зачем ты убил красоту, битый жизнью, переломанный, мучимый гордыней и ревностью, Арбенин (Князев)?
Но все это будет потом. А сначала зимний мир подсыпает снежком, подхихикивает и отчаянно «маскарадит». Фарс, фарс, фарс… Вальс, вальс, вальс… Хачатуряна «Маскарад».

Человек зимы высвистывает чудо-юдо рыбину. Злокозненные игроки подрезают ножичком «жилы» своему «отошедшему» сотоварищу, чтобы уложить намертво вскинутую вверх руку с «карточкой» в благостную христианскую позу. А то как-то не того… «Хайль Гитлер» какой-то, а не «Господи, упокой раба твоего». А после топят картежника в речке. Многократно. Потому что он упорно не желает тонуть. Всплывает. Дерьмо, видите ли, имеет привычку всплывать. Так уж оно устроено. И они топят, топят, бедолажного, окоченевшего, а он, бульк, и, «здрааась…те, не ждали». Приходится утяжелить прекрасной статуей, к ужасу человека зимы. /А любопытная темочка вырисовывается. Картежник утянул за собой на дно божественную скульптуру. Арбенин – Нину./ А снег идет, идет, идет… Обыватели ходят «чумачедчим» строем, слегка обалдевшие. Смешные. Нелепые. ОстрохарАктерные и одновременно характЕрные. Люди-маски. Они все превратят в дурость, в нелепицу, в пошлость.
Выплеснет баронесса Штраль (Вележева) тысячу раз прочувствованную и продуманную идею – привет вам, феминистки грядущего, о праве женщин на выбор. Её жадно выслушают обывательницы, переварят «куцыми умишками», сколько бабенок, девиц и дамочек, столько версий – одна другой глупее и… пойдут повторять. Хоть стой, хоть падай!
Маскарад жизни. Фарс жизни.
Арбенин – наблюдатель, «а этот выпал из гнезда». Иронично поглядывает на происходящее, упивается своей «перегорелостью», своей нынешней неуязвимостью, защищенностью великим знанием подноготной «маскарада жизни».
А зря.
Потому что уже слеплен снежочек, уже улыбается угольная мордашка…
Оплошливая Нина уже отправилась на маскарад, уже потеряла браслет, его уже нашла баронесса Штраль, возжелавшая ослепительного мелкого хищника – князя Звездича (Бичевин)… И уже задумалась и даже разыгралась маленькая шуточка – мистификация.
И этот маскарадный бездумный рождественский розыгрыш начинает превращаться… в драму.
И начнет разрастаться ком снега, тот, который еще недавно был всего лишь снежочком-рожицей. И вот его уже трудно катить человеку зимы.
И Нина – веселая, дурашливая, живая молоденькая женушка – мигом повзрослеет, утратив детскую непосредственность. Напуганная, огорченная, обиженная, ничего не понимающая, исполненная достоинства молодая женщина.
Её «душа, как дорогой рояль, который заперт, а ключ потерян».
И его вывезут на сцену — запорошенное снегом фортепиано. Попытаются вскрыть, «обломаются», выстрелом собьют замок, откинут крышку – снег, снег, снег… Попробуют поблямкать по клавишам. Не-а… Не играет. И тогда жестоко и решительно… разберут, оставив, зияющий пустотами, остов инструмента. И это хладнокровное разъятие, расчленение производит настолько сильное впечатление! До мурашек! Будто перед тобой на сцене патологоанатом препарирует свежий труп. Нет, даже не то. Вивисектор оттягивается над беспомощной жертвой.
И Арбенин отравит Нину мороженным. Сладким «снегом».
Снег на клавишах – мороженное, смакуемое Ниной.
Убивая Нину Арбенин убивает себя.
Маскарад жизни побеждает. Фарс подкрадывается, подчиняет и переламывает всех.
Огромный снежный ком безжалостно накатывает на отползающего Арбенина…
И остается восхитительно прекрасная «статуя» Нины под белоснежными-снежными-нежными хлопьями…

Что очень интересно: абсолютно непривычное прочтение монологов Арбениным. Такого Арбенина я еще никогда не видела/не слышала. И Нина – Наташа Ростова в начале романа (до того, как её муж тихо и страшно «уест» пропавшим браслетом, главные слова – тихо и страшно).

Мой спектакль. Точное попадание в зону моих интересов, предпочтений, очарований.

Читать оригинальную запись