«Майн кампф. Фарс» Дж.Табори в театре «У Никитских ворот», реж. Майкл Батс и Марк Розовский

Спектакль двадцатилетней давности сейчас почти не идет, и это, к сожалению, слишком заметно по работе актеров, хотя они очень стараются держать ритм. Но примечательно, что и новых версий этой пьесы не появляется, хотя в свое время ее постановка стала явлением заметным и обсуждаемым — я не смотрел ее тогда, но читал рецензии. Конечно, сегодня недостатки драматургии такого рода слишком очевидны — однако кого это сейчас останавливают недостатки драматургии? На сценах идут такие пьесы, в сравнении с которыми Табори покажется Стоппардом. В венской ночлежке 1911 года начинающий художник-неудачник Гитлер делит чердачную каморку с двумя евреями, один из которых, Шломо, пишет книгу, которую планирует назвать «Майн кампф». Понятно, что и сюжет, и сама обстановка условны, на этой условности строится пьеса, где бедные австро-венгерские евреи наперебой говорят о Достоевском и Чехове, при этом Шломо вспоминает, как его маму разрубили надвое казаки, а папу забили насмерть полицейские в участке, а неопределенного возраста (в нынешнем спектакле — уже далеко не юный) Гитлер поминутно обещает евреям сжечь их в печи и развеять прах. В финале фарс становится слишком нарочитым — появляется смерть в кожаном плаще и в сопровождении Гейдриха, а следом еще и двое парней в коричневых рубашках и черных шортах. В качестве музыкального лейтмотива звучит тема из «Тангейзера» Вагнера, иногда перебиваясь 1-й симфонией Малера и еврейскими плачами, а лейтмотив визуальный — муляж разделанной туши, висящий в углу комнаты. Шломо в последние годы играет Валерий Шейман, и это для меня было лишним стимулом посмотреть спектакль, пока еще есть такая возможность. Но все-таки интереснее сам факт обращения к этой совсем не совершенной пьесе двадцать лет назад — тогда сама возможность снисходительного глумления в фарсовом контексте евреев над Гитлером (а Шломо и его сосед, который иногда полушутя призывает считать его Богом, и Шломо поддерживает эту игру, над Гитлером иронизируют, иногда жестоко, но в результате, когда за ним приходит Смерть, именно Шломо спасает Гитлера, подсказывая ему ход для бегства через сортир) могла показаться привлекательной. Сегодня этим, наверное, не удивишь никого. А между тем за фарсовым сюжетом именно сегодня отчетливо звучит тема, которую, может быть, двадцать лет назад никто бы и не расслышал. Тема та же, что и во вполне серьезном, драматическом фильме «Макс» 2002 года — про галериста-еврея, помогающего «найти себя» молодому художнику Адольфу Гитлеру, тоже на вымышленный сюжет, но разыгранный совсем не в фарсовом ключе, и что примечательно, мотив разделанной мясной туши тоже там присутствует.

Изначальный пафос «Майн кампф. Фарс», в общем, сводится к тому, что если третьего не дано, то жертвой быть предпочтительнее, нежели палачом, и, как говорит Шломо, «не еврейское это дело — менять мир». Хотя с этим как раз можно спорить, поскольку очень часто это сомнительная привилегия выпадает именно евреям. И именно евреи в последние сто-двести лет охотно заигрывают с разными людоедскими идеологиями, будь то нацизм сто лет назад, православие и ислам сегодня, рассчитывая, что таким образом сумеют привить нелюдям собственное понятие о человечности. Чем это в случае с нацизмом закончилось, уже известно, чем закончится с православием и исламом, станет известно в ближайшее время, хотя подумать об этом стоит уже сейчас.

Читать оригинальную запись

Читайте также: