Цирк в сумасшедшем доме

«ЛЫСАЯ ПЕВИЦА» Э. Ионеско
режиссёр Олег ЧЕркас
Школа-студия музыкально-драматического театра «Арлекин» под руководством Сергея Мелконяна

Новость дня. В театральной Москве существует аж два Сергея Мелконяна. Одного можно видеть в спектаклях театра «Школа драматического искусства», а другой скрывается на посту художественного руководителя бездомного театра «Арлекин».

Лысая певица - театр Арлекин

Видеоролики о спектаклях, выложенные на сайте театра, сняты в лучшие времена, когда у театра была своя сцена, теперь создают превратно-легкомысленное впечатление. Во-первых, приютивший театр Центр детского творчества «Алексеевский» расположен в типовом здании средней школы: вместо большой сцены – крошечный зал, и крупные планы клипа соответствуют общим планам спектакля в его нынешнем виде. Во-вторых, изменение параметров сцены в корне поменяло концепцию сценического пространства. И то, что действие разворачивается теперь на крошечном пятачке, спектаклю «Лысая певица», в частности, пошло на пользу: краски сгустились, танцевальная стихия вошла в драматическое русло, и действие в целом выглядит гораздо более осмысленным. В-третьих, в спектакле заняты теперь другие актёры (и, судя по клипу, не хуже). Самое сильное впечатление – актёрские работы Виктории Коптеловой (Г-жа Смит) и Яны Радевой (Г-жа Мартен).

«Лысая певица» – это Ионеско, «театр абсурда». Театр «Арлекин» назван в честь одного из центральных персонажей итальянской комедии масок и исповедует эстетические принципы commedia dell’arte. В России патент на представление этой сценической традиции находится у театра Вахтангова. Когда попадаешь на спектакли театра «Арлекин», понимаешь, что вышеописанная монополия, скорее, вопрос привычки, чем реального положения дел. Мы привыкли к масочности лиц «вахтанговских» актёров, к маске как застывшему выражению лица, концентрату человеческих эмоций, утрированной черте характера. Здесь другое – маска-персонаж. Маска играет тут не служебную, а самостоятельную роль; она не средство, а цель. Маска-кукла, маска-клоун, маска-предмет (Дверь, Часы, Камин, Зеркало). Она может быть весёлой или злобной, с бледным лицом и плотно сжатыми губами или с клоунским ртом до ушей и накладным носом, но за ней не скрывается ни лицо, ни характер. Всё человеческое этим маскам вполне чуждо. Маска здесь только то, чем кажется, видимость, игра – и ничего больше. Глядя на кукольные жесты и гротескные гримасы актёров, припоминаешь с некоторым содроганием генеалогию театральной маски, восходящей к погребальному культу, и смутно ощущаешь, что маска это не всегда смешно, зато всегда страшно.

Всё происходящее – клоунада, временами смешная, временами жутковатая. Вместо «типичного английского интерьера» пьесы – чёрные театральные кулисы, среди которых живут своей жизнью сдвинувшиеся со своих мест предметы: Дверь (Дмитрий Ефремов, Роман Троицкий), Зеркало (Андрей Бидяк), Камин (Алёна Голанова) и зловещие Часы (Ксения Соломатина). Вещами дирижирует добродушный клоун-Автор (Максим Рагимов) с невнятным писком вместо речи и с огромного размера партитурой в руках. Г-н Смит (Дмитрий Романов) с «английскими усами» и «в английских тапочках» оказывается клоуном-пиратом в тельняшке, в зелёных бархатных штанах на подтяжках, в спортивных кедах и с усами, выломанными из веника. Г-жа Смит – весёлая («рыжая») клоунесса в пышном красном платье с завышенной талией, красных чулках и красных чешках с помпонами. Оба Смита, а также их порочная горничная Мэри (Алёна Соломко, Анна Могилевец) отличаются округлостью очертаний. Г-н Мартен (Севак Арутюнян), напротив, весь состоит из жёлтых и коричневых кубиков квадратной формы; у него даже шляпа и ботинки кубической формы (странно, из всех действующих лиц у него наиболее «круглый», покладистый характер). А Г-жа Мартен («белая» клоунесса) – дама нудная и слезливая, но трогательно-застенчивая – собрана из треугольников цвета морской волны.

Этим клоунским маскам негде и не в чем копить гнев, который изливают в финале персонажи Ионеско. Их не так-то просто вывести из себя, ведь выходить им собственно не из кого. Но от этого ещё страшнее. Эти клоуны с механическими движениями и заученной человеческой речью так мало похожи на людей, что зрителю остаётся одно из двух: либо смеяться над «музыкально-пластическим фарсом», не относя происходящее на свой счёт, либо трепетать за человеческий разум, бесследно растворившийся в словах, лишённых всякого подобия смысла.

Кто-то скажет, что представлял себе «театр абсурда» иначе, «человечнее»; что никак не предполагал услышать в пьесе Ионеско «Beatles». Мне, положим, показались затянутыми танцевальные интермедии распоясавшейся домашней утвари:) Но не отдать должное профессионализму актёров и оригинальности режиссёрского замысла просто невозможно.

Читать оригинальную запись