Люди, любите друг друга — кто это сказал?

«КРОТКАЯ» Ф.М.Достоевского
режиссёр Ирина Керученко, МТЮЗ

Феноменальный спектакль! Лучшее, что я видела в этом году из московских премьер. Игорь Гордин и Елена Лямина в Белой комнате ТЮЗа, в спектакле Ирины Керученко по рассказу Достоевского.

Кроткая - МТЮЗ

Любимый рассказ (повесть?) любимого писателя. Проза? Драма. Автору инсценировки — пять с плюсом. В сущности, это должна была быть монодрама, монолог главного героя, осознающего свою вину в самоубийстве любимой жены. Обычно в таких случаях у меня срабатывает театроведческий рефлекс: я прям так и вижу, как актёр выходит на сцену с мыслью — здесь у меня монолог, и начинает… А тут я за три часа ни разу не вспомнила, ни что рассказ, ни что монолог.

После спектакля почему-то от противного вспомнила про новую драму: какая кокетливая это, в сущности, штука! Сколько претензий — одновременно на обыденность и на признание своей исключительности, на то, чтобы быть рупором нонконформизма, и на признание бомондом! А здесь знакомый, традиционный, в сущности, психологический театр (Лукерья — Марина Зубанова — ну, чистой воды) — и не оторвать глаз…

Не совсем традиционный, конечно. Голые стены Белой комнаты не дают актёрам возможности спрятаться, слиться с предметами, пропасть на их фоне. Белизна стен как будто выталкивает тебя в центр внимания. Каждое движение на виду. Крупным планом. Глаза в глаза со зрителем, сидящим на расстоянии вытянутой руки. Не соврёшь — расколют сразу. При этом главный герой за всё время действия почти совсем не выходит со «сцены». Все перемены, переходы, весь — в поле нашего внимания. И ко всему, не самая простая манера существования в спектакле — рассказ: сказал, а теперь, ну-ка, ну-ка, покажи, как это у тебя получится? И вот у них это получается. Пронзительная история, и так она подробно сыграна — петелька-крючочек, без широких размашистых жестов, без дешёвой театральщины. Забываешь и про «рассказ», и про «театр», а просто проваливаешься в эту историю и начинаешь ею жить.

Наверное, моя самая любимая тема в театре — это когда человек искренне пытается раскопать, что он сделал не так, и проходит этот путь до конца, чего бы ему это ни стоило. И особенно: как мужчина, полюбив, открывает для себя, что такое женщина. Как в какой-то момент, почувствовав, что в жизни есть нечто большее, отставляет в сторону свои принципы, правила, планы и т.д. и т.п. Вот это я просто обожаю:) И это потрясающе делает Игорь Гордин (на фотографиях почему-то совсем на себя не похожий).

Кроткая - МТЮЗ

Последние недели открываю для себя этого актёра. Когда-то меня перевернула «Гроза» Яновской с Юлей Свежаковой в роли Катерины. Оказывается, Гордин там играл — не запомнила. Сейчас смотрю четвёртый спектакль подряд с его участием, и каждая роль — открытие, каждая — подарок. И, кажется, начинаю понимать, почему говорят, что актёр — это женская профессия: так пойти за режиссёром, позволить другому так далеко вести тебя от самого себя, так глубоко впустить в себя другого человека… У женщины-то это в природе, а у мужчины, наверное, вопрос таланта:)

Вся нелицеприятная история гординского персонажа в «Кроткой» — это не просто исповедь, это признание в любви. Признание себе самому и нам, чужим людям. Запоздалое признание в любви к женщине, которую, любя, сам извёл, замучил. Единственное существо, которое полюбил, и которое отозвалось на твою любовь. Захотел воспитать под себя и замучил. Тиранил-тиранил и как только окончательно вытравил в ней всякое чувство, как только перестал существовать для неё, как только она, забыв о тебе, запела в твоём присутствии — тогда сломался. Бросил ломать комедию. Кинулся к ней — а поздно.

И всё-таки слава Богу, что сломался.

Исповедь человека, которому уже не страшно ничьё осуждение, никакой позор, никакое будущее, который сам себе вынес приговор. (Между прочим, когда-то таинство исповеди происходило перед лицом всей общины а не vis-a-vis со священником). И жалко именно Его. Её, конечно, тоже, но Она уже умерла, и умерла, не разрушившись — ни душой, ни телом (только сгусток крови с десертную ложку). А Он жив, и Ему больно. Весь спектакль, все три часа я прожила среди этих персонажей. Так жалко их было, так хотелось им как-нибудь помочь. В какой-то момент (совершенно для меня неожиданно) что-то у них там произошло — и у меня слёзы в три ручья:) После спектакля никогда этого не делаю хотелось сказать им «браво!» Можно было тихо сказать — комната-то крошечная. Но у меня — ком в горле. Слава Богу, вокруг все и так — «Браво! Браво! Браво!…»

Читать оригинальную запись

Читайте также: