я или Ты?

«БЫТИЕ №2» Ивана Вырыпаева
в театре «Практика»
режиссёр Виктор Рыжаков

Мы Они подобны детям, которые сидят на улице, кличут друг друга и говорят: «мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам плачевные песни, и вы не плакали».
Лк. 7:32

«БЫТИЕ №2» в театре «Практика»

Иван Вырыпаев владеет языком как никто из «новых» драматургов. В его текстах незамысловатые слова, стёртые от частого употребления, повторяясь в различной последовательности, варьируясь в различных сочетаниях, вдруг начинают обнаруживать богатство обертонов. И так, не напрямую, а в обход линейной логики прорастает в них смысл, свежий, не захватанный. В этом и состоит, вырыпаевский способ смыслопорождения, открытый им для театра и сопоставимый с философскими экзерзисами Сёрена Кьеркегора.

Вопрос о смысле – центральный и для этого спектакля. «Если ничего нет, то что есть?» А есть мученичество современного человека, который, вооружившись логикой, разделался со всеми известными верованиями и балансирует на грани безумия. Страдание человека, положившего считать живого Бога мёртвой абстракцией и предъявляющего этому абстрактному, действительно придуманному богу конкретный счёт. Или живому Богу – свои условия. Ой-ой, чой-то мне это не нравится, — думала я первые 15 минут спектакля (из часа с небольшим), глядя на происходящее всё более и более отстранённо. Опять разговор атеиста о Боге, и опять скучно. Т.е. в частностях и интересно, а в целом – «не то и не про то» (с). Но вдруг меня зацепила актриса (Светлана Иванова, фотографии не очень её выражают) – какой-то отчаянной цельностью. Тема богоборчества меня оставила вполне равнодушной, но боль зацепила. И вдруг в этом искусственном, хорошо придуманном диалоге бога-Аркадия Ильича и жены Лота-пациентки психиатрической клиники, которая, как водится, оказывается адекватнее «нормальных» людей (а в этом спектакле – и самого Бога), открылся второй план – диалог мужчины и женщины, логики и интуиции, рацио и веры. Бред, шизофрения, клиника – это кризис разума, взыскующего доказательств там, где их быть не может. А женщина, она и без доказательств всё знает.

Одним из сильных моментов спектакля были куплеты с оригинальным припевом: логически безупречное «да» мужчины и никакими доказательствами не обеспеченное «нет» женщины. А что можно возразить человеку, математически доказавшему, что ни тебя, ни его нет? И самые страшные моменты спектакля (а они тоже есть, у Вырыпаева это быстро: шаг — и ты на краю пропасти, шаг — и ты уже на том свете) — когда женщина не верит, когда ей не хватает сил верить, когда она слушает и слушается этой больной, инфицированной логики, когда тоже начинает настаивать на своём «хочу». В сущности, за всем нашим богоборчеством стоит это «хочу»/«не хочу», поставленное во главу угла. Только оно и мешает нам видеть смысл. Не отсутствие доказательств, не проблема теодицеи, не какие-либо другие серьёзные причины, а вот это желание поставить на своём, заставляющее нас самого Бога лепить по образу и подобию нашему. В этом детском саду обретается всё богоборчество современного театра.

P.S.: Если смысла нет, что заставляет нас искать его?

Читать оригинальную запись

Читайте также: